Капли на раскаленных камнях. Часть 2

Сагындык МЕНДЫБАЕВ

Из мировой истории известно, что любому самому незаменимому и уникальным лидеру замена находится в очень короткий срок. Вряд ли кто-то припомнит, чтобы раздавленные горем или ответственностью сограждане отказались заместить умершего диктатора. Более того, нередко диктаторы – незаменимые и безальтернативные в течение многих лет – устраняются самым вульгарным образом, а их места занимаются в одну ночь. Такова природа власти. Как всякая природа она не терпит пустоты.

Рассматривая группы и отдельных индивидов, могущих унаследовать или вырвать власть у разлагающегося под действием “Казахгейта” Нурсултана Назарбаева, политические аналитики совершают ряд системных ошибок. Которые, естественно, не позволяют верно оценить происходящее и предсказать предстоящее. Если бы эти ошибки оставались внутрицеховым делом политологов, то особого разговора они бы не заслуживали.

Но в примитивных политических системах, к которым относится и казахстанская, все не так однозначно. В физике порой сами измерения могут оказывать влияние на процессы, которые с помощью этих измерений должны контролироваться. Точно так же политические аналитики, призванные анализировать процесс, своими текстами оказывают влияние не объекты своих исследований.

Особенно наглядно прослеживается такая “обратная связь” при работе с рейтингами и опросами, проводимыми в условиях политических несвобод и отсутствия выбора. “Есть ли альтернатива президенту Назарбаеву?” - спрашивают нанятые президентом Назарбаевым социологи у зависящих от президента Назарбаева представителей политического класса. “Нет альтернативы!” - дружно отвечают опрашиваемые. “Вам альтернативы нет”, - рапортуют социологи заказчику. Назарбаев убеждается в том, в чем хотел, и далее ведет себя так, будто ему действительно альтернативы нет и быть не может.

Глядя на то, как президент становится еще более самовластным, элита пригибается ниже, пряча даже намек на возможные политические претензии. При следующем опросе она еще убежденнее будет говорить, что альтернативы нынешнему президенту еще меньше, чем раньше... Так могло бы продолжаться бесконечно долго, если бы люди не были смертны, и если бы рядом с политическим классом не было социальных групп, в которых насилие является основной формой активности. К таким группам относится средний офицерский слой армии и спецслужб, организованная преступность, религиозные экстремисты, сепаратистские движения и так далее.

Может показаться, что Казахстан может жить свободным от этих кошмаров. Но почему, на каком основании? Недавно в Казахстане с визитом был президент Румынии Илиеску. Разве у его предшественника Николае Чаушеску не было всех оснований считать себя самым безальтернативным, великим, любимым, самым конституционно-избранным? Очень серьезные были основания. Но несколько офицеров Военно-воздушных сил не посмотрели на них и расстреляли Н. Чаушеску вместе с женой, тоже очень достойной женщиной и академиком многих академий.

П. Корбу. Николае Чаушеску. Биография. Лондон. 2001 г.

Ни меры личной предосторожности, ни система власти, при которой все рычаги управления страной были сосредоточены в руках “семьи”, ни мощный репрессивный аппарат “Секуритате”, подчинявшийся исключительно лично Чаушеску, не спасли румынского диктатора. Самые близкие, казалось, сподвижники, самые прикормленные, казалось, слуги предали в решающий момент “семью”, чтобы спасти собственную шкуру.

За четыре дня рухнула властная конструкция, возводившаяся в течение четверти века. Чаушеску не удалась даже та малость, которая удавалась многим калигулам XX века, - скрыться из охваченной восстанием страны, чтобы в изгнании проживать отложенные в швейцарских банках на этот случай миллионы.

Президент Египта Саддат пользовался огромным международным авторитетом, и даже, в отличие от Н. Назарбаева, получил свою Нобелевскую премию мира. Внутри страны он правил железной рукой, будучи уверенным, что Египет является примером межконфессионального благополучия и идеального сожительства светской власти с религиозной. Но “Братья-мусульмане” именно межконфессиональный мир и контроль светской власти над религией посчитали основаниями для устранения президента-миротворца. Новый президент, Х. Мубарак, правит уже больше 20 лет, и никто не скажет, что Саддату не оказалось достойной замены.

Тайные и явные

Вопрос о шансах Дариги Назарбаевой на президентский пост с определенной периодичностью захлестывает политико-аналитическое сообщество Казахстана. Причины всплесков и спадов интереса к ее персоне понятны. Всплеск происходит в момент обострения ситуации с отцом, спад становится результатом ее собственных действий. Глядя на то, как дочь президента распоряжается отпущенными ей возможностями, общество в очередной раз убеждается, что здесь толку не будет.

Похоже, что и сама старшая дочь смирилась с этой мыслью и решила посвятить себя сцене. Как вдруг события в соседнем Азербайджане возродили в ней былые надежды. “Чем я хуже?” - вот, очевидно, мысль, которая гложет Даригу Назарбаеву с тех пор, как Гейдар Алиев отбыл из мира живых, но так и не попал еще в мир мертвых. Если Ильхам Алиев, гуляка и картежник, может занять место отца, то почему бы этого не случилось с благонравной дамой, молодой бабушкой, доктором политологии, поющей, как ей кажется, бельканто?

Раж партстроительства, в котором пребывает Д. Назарбаева, не дает бедной женщине возможности задуматься о своих перспективах. Тем более что рейтинги играют с ней такую же злую шутку, как и с отцом. “Самая перспективная”... “Самая влиятельная”... “Самая известная”...

Вторым важным фактором наследования в диктаторских режимах является внезапность. От возникновения предпосылок до реализации замысла никто из посторонних ничего не должен подозревать. Иначе – противодействие и скрытый саботаж. Ильхам Алиев давно был бы и.о. президента, если бы его отец не завис в коме на неопределенный срок. Чем дольше врачи будут поддерживать в нем жизнь, тем хуже шансы у его сына пройти в отцовский кабинет, не встречая сопротивления.

Широковещательные заявления Дариги Назарбаевой мобилизовали против нее большую часть элиты еще и потому, что ее никто не рассматривает саму по себе. Как тень за ней следует муж, несостоявшийся “сильный человек Казахстана” и бывший “самый удачливый бизнесмен” - Рахат Алиев.

“Муж и жена – одна сатана” - говорит русская поговорка. Но в данном случае она не подходит. Эти муж и жена – две разных “сатаны”, с собственными амбициями и жизненными ценностями. Для Дариги Назарбаевой стать главой государства имеет смысл только для того, чтобы потом петь где захочешь и сколько захочешь, а все бы остальные были обязаны слушать и восторгаться.

Для ее мужа власть – это самый эффективный способ отъема чужого бизнеса. Абсолютная власть – способ забрать себе абсолютно весь бизнес. Этот человек достаточно ярко описан во многих публикациях, среди которых выделяются, безусловно, воспоминания Мухтара Аблязова.

М. Аблязов. Путь к себе. Интернет-сайт “Евразия”, 2003 г.

Когда на следующий день Рахат позвонил снова, голос его был потерянным, а тон примирительным. Он стал объяснять, что задержание меня в аэропорту было ошибкой, что оно было произведено совсем не по его распоряжению, предложил встретиться в Астане во вторник, 16 октября.

Я вылетел в Астану, и 17 октября встретился с Р. Алиевым в офисе в КНБ, в отдельной комнате. Рахат долго внушал мне, что относится ко мне хорошо, хочет дружить. Но вот я его почему-то не беру в долю в “Туран-Алем банке”...

Я был настроен не так дружески, напомнил ему о его двух годах преследований. Рахат стал объяснять, что уголовные дела на меня он не может просто так закрыть, но их будут объективно изучать. В общем, разговор не получился, и расстались мы плохо.

Как отмечают все, кто знаком с зятем президента Назарбаева, одной из характерных черт Р. Алиева является неуемная тяга к сбору компрометирующих материалов на всех и каждого. Высочайший тесть исключения не составляет, дело сайта “Азиопа” тому свидетельство.

Но если бы тяга бывшего врача-гинеколога к чужим тайнам ограничивалась одной “Азиопой”! Будучи фактическим главой Комитета национальной безопасности, Р. Алиев решил тайно провести свое собственное расследование “Казахгейта” и тем самым, как теперь выяснилось, “подстегнул” это дело.

Обстоятельства “операции” КНБ стали известны лишь недавно в ходе публичного слушания в лондонском суде спора между двумя крупными посредниками в торговле нефтью С. Табахом и Ф. Эронатом. Спор этих двух бизнесменов связан с разделом комиссионных за торговлю иранской нефтью, осуществлявшуюся вопреки американскому эмбарго под видом нефти из Казахстана.

История этой сделки и конфликта Таббаха с Эронатом подробно была исследована американским публицистом Сайем Хершем в сенсационной статье “Цена нефти”, опубликованной журналом “Нью-Йоркер”.

Сеймур М. Херш Цена нефти "Нью-Йоркер", 2 июля 2001 года

Осенью 1997 года в Лондоне один международный бизнесмен по имени Фархат Таббах подал иск против трех представителей американского бизнеса, министра нефтяной промышленности Казахстана и одного из филиалов корпорации "Мобил". Он обвинял их в том, что они обманом лишили его миллионных комиссионных от сделки по своп-продаже нефти, заключенной между Казахстаном и Ираном сроком на десять лет. "Мобил" и другие соответчики отрицали обвинения, и им удалось представить контраргументы на все аффидевиты и документы, предоставленные Таббахом.

Несколько месяцев спустя после подачи иска в суд, Таббах прилетел в США и ознакомил с планом по своп-сделке федеральные власти. Он также передал представителям Таможенной службы США несколько папок с документами, включая внутренние бумаги компании "Мобил": факсы и меморандумы компании.

Во время подготовки своей статьи С. Херш не знал о том, что Рахат Алиев через Комитет национальной безопасности Казахстана в 1998 г. получил от Таббаха документы, подтверждающие коррупционные сделки между Н. Балгимбаевым, Н. Назарбаевым и компанией “Мобил”.

10 июля 2002 г. в британском Верховном суде справедливости было установлено и зафиксировано протоколами, что Таббах встречался с Рахатом Алиевым 28 марта 1998 г. в Лондоне. Предложение об этой встрече Р. Алиев передал через некоего Саддика, высокопоставленного менеджера компании “Сентрал Айша петролиум”, индонезийскую фирму, принадлежащую Саре Назарбаевой и другим членам семьи президента.

В результате встречи с казахстанским “комиссаром Катаньей” Таббах представил конфиденциальные документы, раскрывающие детали финансовых операций компании “Мобил”. В ноябре 1998 г. Таббах дал нотариально заверенные показания, в которых сообщил, что им было получено письмо от казахстанского КНБ от 2 ноября 1998 г., в котором содержалась просьба представить документы о деятельности компаний “Мобил” и “Меркейтор”. Эти показания он направил своим врагам, чтобы шантажировать их. Но Гиффен встретился с Р. Алиевым в Алма-Ате и рассказал, какие последствия для президента может иметь “игра с огнем”, затеянная им вместе с Альнуром Мусаевым, тогдашним формальным главой КНБ.

Перепуганный Р. Алиев отказался от этого письма и прервал контакты с опасным источником. Но маховик уже был раскручен: Таббах понял, что он обладает инструментом болезненного воздействия на своих врагов – Эроната, Гиффена и “Мобил”. Сразу после разрыва с КНБ он обратился в прокуратуру Манхэттена с предложением дать показания перед Большим жюри в суде Южного федерального округа.

Протокол заседания Верховного суда справедливости в составе лорда Алдоуса, лорда Мэнса и сэра Кристофера Слэйда по делу № А3-2001-2792, 10 июля 2002 г., Лондон

Из всей этой дурацкой истории можно сделать лишь один разумный вывод: пока президент Назарбаев жив, он будет держать своего гиперактивного зятя подальше от реальной власти. Поэтому шансы Дариги Назарбаевой унаследовать пост отца весьма невелики. Вот если бы дочь неожиданно стала вдовой или разведенной женщиной, тогда у отца могли бы возникнуть на нее вполне определенные виды. Но, к счастью для Казахстана, семья Дариги Назарбаевой крепка, все здоровы.

Заговор сватов

Привычка вычислять будущих претендентов на президентское кресло в родне президента Назарбаева выработалась у казахстанских политологов не случайно. Семья, личная преданность, узы крови и брака – это то, что отличает архаичные общества от современных. Ни в одной западной стране политологи не изучают родню того или иного деятеля в поисках ответа на вопрос о его перспективах. В Казахстане с такого изучения все и начинается. Но ограниченность местных исследователей не дает возможности выйти за рамки привычных стереотипов.

Безусловно, искать если не преемников, то претендентов на постназарбаевское кресло следует среди тех, кто опирается на семейные структуры. И здесь от взгляда исследователей не должен ускользнуть устойчивый треугольник, состоящий из Нурлана Балгимбаева, Жармахана Туякбая и Балтабека Куандыкова. Бывший премьер и главный фигурант в деле “Казахгейт” приходится сватом нынешнему второму прямому наследнику президентских полномочий, председателю парламента Ж. Туякбаю и президенту весьма примечательной компании “Нельсон ресорсиз” Б. Куандыкову, в прошлом – президенту “Казахойла”.

Любовь молодых людей с большим трудом поддается анализу. Но вот их браки в рамках казахской элиты просчитываются достаточно свободно. Известно, что еще в 1997 г. Ж. Туякбай сватал своего сына за младшую дочь президента Назарбаева Алию. Получив отказ от семьи президента, бывший генеральный прокурор направился свататься к дочери премьер-министра Самал Балгимбаевой. Тут Туякбаевым повезло больше.

Может быть, еще больше Ж. Туякбаю повезло в том, что Назарбаевы ему отказали. Невестка из президентского дома попортила бы сыну генпрокурора немало крови. Оглядывая сегодня бурную биографию младшей из трех дочерей Назарбаева, понимаешь, почему президент Казахстана имеет привычку с тяжелым вздохом вспоминать слова пророка о том, что отец трех дочерей за одни эти свои муки достоин места в раю. Сейчас Алию Назарбаеву вместе с новым мужем отправили в Москву, определив в Институт международных отношений. После Лондона, Вашингтона и Алма-Аты здесь она сможет, наконец, получить диплом о высшем образовании.

Женитьба сына на дочери Куандыкова не приблизила тогдашнего президента “Казахойла” к государственной власти, но зато позволила консолидировать ресурсы и обеспечить их сохранность на время пребывания Н. Балгимбаева на премьерской должности.

Б. Куандыков проработал некоторое время в “Казахойле”, а потом перешел в компанию “Нельсон ресорсиз лимитед”, котирующуюся на канадской бирже. Весной и летом этого года имя этого казахского менеджера замелькало в деловых изданиях в связи с тем, что он лично от своего имени купил 22% акций “Нельсона” почти на 50 млн. долларов. Согласимся, что для человека, всю жизнь работавшего по найму, такая покупка – явление необычное. Вице-президентом и даже президентом “Казахойла” ему пришлось бы для этого в течение 220 лет откладывать весь свой заработок.

Гораздо вероятнее, что Б. Куандыкову эти и другие не меньшие суммы достались в результате печально знаменитой сделки с газом Карачаганака. В ней участвовали “Казахойл”, “Мобил” и русская компания “Ваеко”.

Из Обвинительного заключения по делу “США против Джеймса Гиффена”, Суд Южного округа Нью-Йорка, 2002 г.

“...Сделка была выстроена таким образом, что Mobil выдала необеспеченные кредиты компании Vaeko Europe Ltd. ("Vaeko") - не имеющей активов компании-почтовому ящику, контролируемой Ф. Эронатом, которая, как предполагалось на бумаге, должна была использовать эти деньги на приобретение карачаганакского газового конденсата, транспортировку этого конденсата в Россию, его переработку там, и затем продажу получившегося продукта.

Vaeko обязывалась выплачивать Mobil ежемесячно основную сумму, проценты и небольшие комиссионные из выручки от продажи газа, но имела право оставлять у себя любые доходы сверх этих комиссионных. Таким образом, компания Mobil несла весь финансовый риск необеспеченных кредитов компании Vaeko, а Vaeko имела права на все потенциальные доходы сверх оговоренных комиссионных от продажи газового конденсата.

Между сентябрем 1995 и январем 1997 гг. компания Mobil выдала Vaeko более $78 млн. якобы в соответствии с описанным выше договором. Однако Vaeko не выплатила значительной части авансирований за этот период. В конце концов, Vaeko оказалась не в состоянии выполнить обязательства по выплате более $30 млн., заимствованных у компании Mobil. 8 марта 1996 г. компания Mobil перечислила Vaeko $6. 356 млн. 13 марта 1996 Vaeko перевела $1.1 млн. на швейцарский банковский счет компании Hovelon.

Валерий Головин "Деньги за карачаганакский газ потеряны навсегда, - считают эксперты", газета "Республика", август 2000 г.

История о том, как никому не известная канадская компания стала партнером “Казахойла” в нефтеразработках на месторождении “Алибекмола” и Жамбайском участке шельфа благодаря благосклонности казахойловских баронов-сватов, заслуживает отдельного рассмотрения. Но к проблеме наследования власти в Казахстане она прямого отношения не имеет.

Внимание аналитиков не может не привлекать личная уния, возникшая в результате двух удачных браков. Нурлан Балгимбаев не сможет чувствовать себя уверенно ни при одном преемнике президента Назарбаева, не связанном личными узами с экс-премьером. Любой иной вариант грозит ему немедленным водворением в следственную тюрьму. Только так новая власть сможет продемонстрировать Соединенным Штатам свою готовность к сотрудничеству в расследовании “Казахгейта”. И при таких вводных фигура неброского спикера парламента представляет особый интерес.

Даже формально Жармахан Туякбай находится ближе всех прочих мыслимых претендентов к заветному посту. В случае смерти или недееспособности президента его полномочия переходят к председателю Сената Оралбаю Абдыкаримову. В случае если он отказывается от них, следующим преемником оказывается именно председатель Мажилиса. Поскольку за старым партийным аппаратчиком Абдыкаримовым не стоит никаких сил, этот бывший завотделами и секторами вряд ли сможет и захочет бороться за власть. Деньги Нурлана Балгимбаева и Балтабека Куандыкова сыграют роль “смазочного материала” при переводе состава с одних рельсов на другие.

В свете этих перспектив поведение председателя парламента представляется весьма расчетливым. Он никогда ни единым жестом не выказал критического отношения к главе государства. Но в то же время не приложил никаких усилий в его защиту, в отличие, например, от Имангали Тасмагамбетова, публично давшего голову за то, что Нурсултан Назарбаев никаких миллионов не присваивал и на секретных счетах их не хранил.

В то же время председатель парламента дважды позволил поставить вопрос о “Казахгейте” на обсуждение и при этом не кидался своим телом закрыть амбразуру, из которой велся огонь в сторону президента. Как юрист и бывший Генеральный прокурор он просто не может позволить себе заявлений, о которых придется горько сожалеть в решающую минуту. В условиях зависимости любого последующего руководителя страны от благосклонности Вашингтона именно позиция по “Казахгейту” будет играть роль лакмусовой бумажки.

План “сватов” заключается в том, чтобы накануне президентских выборов или на грани кризисной ситуации провести парламентские слушания по “Казахгейту”, коронным свидетелем на которых станет Нурлан Балгимбаев. Экс-премьер в зависимости от ситуации либо возьмет на себя вину за происшедшее, либо выставит главным виновником президента Назарбаева.

Известно, что Н. Балгимбаев уже прощупывал президента Назарбаева, предлагая ему разрешить парламентское расследование “Казахгейта”. Экс-премьер обещал президенту вывести его из-под удара. Но Назарбаев понимает, что полагаться в этом деле он может лишь на себя.