Владимир Сокор

Газопровод длиной 1500 км должен начинаться в гигантском газовом месторождении Долетабад (Dauletabad), на юго-востоке Туркменистана, проходить через Афганистан и в городе Мултан (Multan) подключаться к пакистанской газовой сети, с возможным 650-километровым ответвлением из Пакистана в Индию. Годовую пропускную способность газопровода - 15 миллиардов кубометров туркменского газа на начальном этапе - можно будет через несколько лет эксплуатации удвоить, чтобы удовлетворить быстрорастущие потребности как Пакистана, так и других стран, расположенных дальше на индийском субконтиненте. Стоимость этого проекта оценивается в 2 млрд. долл. США для туркмено-афгано-пакистанской линии и дополнительно 600 млн. долл. - если будет протянута нитка в Индию. Газопровод сопоставимой протяженности в не таком экономически ослабленном регионе стоил бы гораздо больше.

Три лидера предусматривают также строительство автомагистрали и линии электропередачи, которые пойдут параллельно проложенной под землей линии газопровода. Благодаря такой комбинации появляется возможность сократить суммарные расходы путем использования одной и той же земли и других ресурсов, развития общей инфраструктуры и создания единой системы безопасности для газопровода, автомагистрали и линии электропередачи. Расчетная стоимость одной лишь автомагистрали к морскому побережью Пакистана составляет, по меньшей мере, 250 млн. долл. Но это недорого для такого исторического деяния как обеспечение выхода к морю для окруженных сушей стран Средней Азии и Афганистана. Самым проблемным участком проектируемого газопровода по-прежнему является тот, что проходит через Афганистан; он имеет длину около 800 км и пересекает районы, которые сегодня контролируются различными враждующими между собой группировками и полевыми командирами. К счастью, населенные туркменами и узбеками северные области Афганистана и пуштунские районы Урузган (Uruzgan) и Кандагар (Kandahar) на юге страны контролируются лидерами, которые одобрительно относятся к этому проекту. Однако, в зависимости от того, каким будет окончательный маршрут газопровода, очевидно, предстоит заинтересовать других лидеров в выгодах от этого проекта и заручиться их согласием на его осуществление.

Предложения о строительстве этого трансафганского газопровода относятся еще к доталибской эре. Американская компания "Unocal", стоявшая за первоначальным проектом, выполнила исследования с целью экономического и технического обоснования проекта и основала консорциум "Central Asia Gas Pipeline" (CentGas), где "Unocal" выступала в качестве оператора и главного акционера, а миноритарными акционерами являлись саудовская компания "Delta Oil", две ведущие японские и одна южнокорейская компании, а также государственные газовые предприятия Туркменистана и Пакистана. Японцы и южнокорейцы были заинтересованы в поставках сжиженного туркменского газа из какого-либо пакистанского морского порта на дальневосточные рынки; этот интерес охраняется и поныне. Строительство газопровода должно было начаться в 1998 году. Но именно тогда правившее в то время в Афганистане движение "Талибан" предпочло Усаму бен Ладена (Osama bin Laden) экономическому развитию и вступило в конфронтацию со значительной частью земного шара.

Работы над газопроводом так никогда и не были начаты, а компания "Unocal" вышла из проекта. Еще до того, как это случилось, консорциум предлагал контрольный пакет акций этого проекта российскому ОАО "Газпром". В настоящее время "Итера", дочерняя компания "Газпрома", проявляет острую заинтересованность в том, чтобы присоединиться к этому возрожденному проекту. Но, как заявило высшее руководство "Итеры" делегации конгресса США, побывавшей на прошлой неделе в Москве, проект может быть осуществлен только с помощью американских технологий и исходящего из Америки финансирования.

Фактически, Соединенные Штаты поддерживают этот проект, что объясняется четырьмя взаимосвязанными причинами: желанием обеспечить выход каспийской нефти и природного газа (в данном случае туркменского) на мировые рынки; необходимостью достижения прогресса в деле послевоенного восстановления и стабилизации Афганистана; стремлением к экономической и политической консолидации Пакистана; и намерением способствовать пакистано-индийскому примирению. В последнее время в публичных выступлениях представителей Белого дома (резиденция президента США в Вашингтоне - прим. пер.) и других американских официальных лиц эти соображения приводятся в обоснование поддержки проекта строительства трансафганского газопровода. В Кабуле в мае нынешнего года президент Всемирного банка Джеймс Вулфенсон (James Wolfensohn) также упомянул о важности данного проекта для подъема экономик Туркменистана, Афганистана и Пакистана.

Афганистану газопровод приносил бы сотни миллионов долларов ежегодно в виде транзитной пошлины. Этот проект стал бы для страны крупнейшим источником доходов в твердой валюте. В самом деле, это, пожалуй, единственный источник, который вырисовывается на горизонте в предстоящие годы. Газопровод также обеспечил бы страну недорогим топливом и создал тысячи рабочих мест для афганцев - став, вполне вероятно, самым крупным в стране работодателем.

Что касается Пакистана, этот газопровод позволил бы снизить хроническую для этой страны нехватку энергоносителей, которая оказывает разрушающее воздействие на экономику и политику. Он также мог бы дать Пакистану и Индии общую заинтересованность в конструктивном региональном сотрудничестве, по меньшей мере, на таком уровне. Все это объясняет, почему господа Карзаи и Мушарраф на своей недавней встрече назвали проект трансафганского газопровода "очень важным" и "выгодным для всего региона".