Аркадий ДУБНОВ

Оценки каспийских запасов все эти годы служили мощным политическим оружием, и в разные моменты времени одни страны могли в своих интересах их завышать, а другие -- занижать. Так было с Азербайджаном в начале 90-х, когда Баку заключал свои “контракты века” с западными компаниями и нефтяные кладовые Азербайджана представлялись всему миру бездонными резервуарами. Затем выяснилось, что эйфория была чрезмерной, и это стало эффективным инструментом Москвы, доказывавшей нерентабельность проекта нефтепровода Баку--Тбилиси--Джейхан (БТД), идущего в обход России.

Одно время даже казалось, что этот проект уже похоронили, но стараниями Вашингтона, заставившего пересчитать затраты, укоротить и удешевить трубопровод для доставки азербайджанской нефти в турецкие терминалы в Средиземном море, БТД реанимировали. Его право на жизнь подкрепляется и открытыми во второй половине 90-х месторождениями на западе Казахстана, в Кашагане. Но необходимо было убедить Астану присоединиться со своей нефтью к БТД и отказаться от российского транзита. А между тем к этому моменту уже заработал нефтепровод Каспийского трубопроводного консорциума (КТК), качающий казахстанскую нефть с Тенгиза в Новороссийск. И трубы КТК, с учетом ее максимальной проектной мощности в 67 млн тонн в год, вполне хватит в ближайшие годы для экспорта всей нефти, добываемой в Казахстане.

С этого момента центр каспийской активности переместился в Астану, почувствовавшую себя “невестой на выданье”, за чье “приданое” началась нешуточная борьба между Москвой и Вашингтоном. Оценить, как идет это сражение, можно было в дни Евразийского экономического саммита, проходившего на днях в Алма-Ате.

Джан Мария Грос-Пьетро, президент итальянской компании ENI (оператор международного консорциума, осваивающего Кашаган), заявил, что реализация огромного сырьевого потенциала Казахстана и Азербайджана, где к 2010 году будет добываться 3,8 млн баррелей нефти в день, потребует инвестиций порядка 6 млрд долл. в течение десяти лет. Однако западные инвесторы не уверены, что в Казахстане, в частности, для них будут созданы приемлемые условия. Казахстанские представители, министр энергетики Владимир Школьник и глава государственной нефтегазовой компании “Казахмунайгаз” Лиззат Кийинов, отвечали: да, мы меняем налоговое и таможенное законодательство в интересах собственных инвесторов, чтобы уравнять их возможности по отношению к зарубежным.

“Не самое лучшее время выбрано для этого, -- заметила Джулия Нанай, директор американской Petroleum Finance Company. -- Ведь изменение правил игры по ее ходу может плохо сказаться на инвестиционном климате”. Но казахстанские нефтяники набрались опыта и могут теперь не только быть партнерами западных компаний, но даже претендовать на роль оператора в консорциумах, парировал г-н Кийинов. По словам государственных мужей из Астаны, пик добычи будет пройден через 10--15 лет, и Казахстану до этого нужно обеспечить создание собственной перерабатывающей и сервисной инфраструктуры.

“А как насчет желания России по-прежнему держать союзников по СНГ на заднем дворике, может быть пора уже ей дать больше свободы Казахстану?” -- поинтересовался один из западных аналитиков. “Категории “двориков” не действуют в экономике, -- вступил в полемику замминистра энергетики России Владимир Станев, -- инвесторы работают там, где выгоднее, и Москва давно сформулировала исключительно экономический подход к освоению и транспортировке энергоресурсов Каспия”. И перешел в ответную атаку: “Как раз не экономические, а именно политические резоны определяют будущее БТД, этот проект слишком “закрыт”, никто не знает, сколько будет стоить транспортировка казахстанской нефти из Актау до Баку”. “Когда мы строили КТК, все было прозрачно, -- утверждал российский чиновник, -- и поэтому теперь в Казахстане задумываются, стоит ли им примыкать к Баку--Джейхану?”

Министр энергетики Казахстана г-н Школьник меланхолично заметил: “Мы получили раньше цифры по транспортировке нефти танкерами от Актау до Баку, теперь получили цифры и по трубе, будем изучать их”. Впрочем, министр добавил: “Если Россия предоставит нам выгодные условия, то не только мы, но и американские компании, добывающие у нас нефть, предпочтут российские трубопроводы...”

Поговорили немного и о судьбе транскаспийского газопровода из Туркмении в Турцию. Посол США в Казахстане г-н Наппер великодушно заметил, что проект при определенных условиях все еще может быть реализован. Тут взял слово гость из Баку, заявивший, что в “транскаспии” нет необходимости, вполне можно обойтись поставками на Запад азербайджанского газа с месторождения Шах-Дениз.

Разумеется, не обошлось без выяснения “энергетических” отношений и с Ираном. Сомневающихся в том, что иранский маршрут транзита каспийских энергоресурсов на мировые рынки мог бы стать самым экономичным, на Евразийском саммите не было. Признавали это и американцы. Но вот как оценить политические риски, спрашивали они, ведь Иран поддерживает мировой терроризм? Даже президент итальянской ENI г-н Грос-Пьетро, высоко оценивший экономическое сотрудничество своей страны с Тегераном, вынужден был поинтересоваться у иранского замминистра нефти г-на Адели, что означают недавние угрозы Ирана “использовать нефть в качестве политического оружия”. (Имелась в виду поддержка призыва Ирака к арабским странам объявить бойкот на поставку нефти в США).

Пояснения г-на Адели выглядели не слишком убедительно: “Это было сказано в контексте обстановки на Ближнем Востоке, ведь должен был Иран говорить что-то в поддержку Палестины, но это только в случае достижения консенсуса всех исламских стран...”

Впрочем, развивать эту тему не стали, ограничившись взаимными уверениями в наступлении “добрых времен”, когда и США, и Иран пересмотрят свою политику. Однако если судить по тому, что антииранские санкции Вашингтон в прошлом году продлил еще на 5 лет, то ждать придется долго. Хотя, как успокоил гостей из Тегерана глава МИД Казахстана Касымжомарт Токаев, уже “сейчас проводится технико-экономическое обоснование проекта экспорта казахстанской нефти через Иран”. Более того, г-н Токаев заявил, что если этот маршрут станет реальностью, то “Астана не будет воздействовать на Тегеран в вопросе статуса Каспия” (Казахстан, как и остальные прикаспийские страны, считает неприемлемыми иранские требования делить Каспий на пять равных частей).

Подобное условие обещает нешуточную интригу, оно означает, что до решения проблемы статуса Каспия еще весьма и весьма далеко. Ведь иранский маршрут все еще выглядит виртуальным, а каспийский саммит буквально на носу.

Иран сомневается в необходимости участвовать в каспийском саммите