Сергей ПАРФЕНОВ

"Нефтяной" вопрос прятался за кулисами и эфиопо-сомалийского столкновения в 1960 г., и вьетнамо-китайского конфликта 1979 г. В последнем случае страсти разыгрались вокруг архипелага Спратли и Парасельских островов, где, по прогнозам, располагались крупные нефтяные месторождения.

На нефти замешивались и ожесточенные внутренние конфликты. В Нигерии, Анголе, наконец, в Индонезии, где в 1999-2000 гг. сепаратисты вели активные боевые действия именно в провинциях, богатых нефтью.

Оказалось, что контроль над богатствами другой страны куда проще установить без орудийных залпов и авиационных налетов - всего-навсего опутав ее финансово-экономической паутиной. Наступило время стратегии "непрямых действий", когда на первый план выдвинулись политико-психологические и экономические методы "работы" со страной-клиентом.

На смену прямому вооруженному вторжению пришла "гуманитарная интервенция" в дела "несостоятельного"" государства с целью стабилизации (формирования) выгодной для себя внутриполитической обстановки, создающей условия для доступа к сырьевым ресурсам. Гуманитарную интервенцию в случае необходимости может дополнить другая рабочая концепция - "ограниченного суверенитета". Военная сила по-прежнему играет важную, но уже как бы вспомогательную роль - для устрашения или нанесения селективных, хирургических ударов и, в конечном счете, снова для устрашения.

На Западе обсуждаются различные варианты долгосрочного выхода из сырьевого кризиса. Среди них - переоснащение промышленности менее энергоемким оборудованием или перенос в условиях нарастающей глобализации мировой экономики энергоемких производств в страны, обладающие крупными запасами энергоносителей.

Но сегодня наиболее реальным и дешевым является распространение контроля над сырьевыми потоками. По возможности над теми, что находятся вне сферы влияния проявляющей строптивость Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК) или хронически кризисной России.

Только диверсификация маршрутов доставки энергоносителей из мест их добычи к потребителям может, если не избавить полностью, то существенно снизить уровень зависимости США и других промышленных лидеров от поставщиков нефти и газа.

Контроль над сырьевыми потоками

Методика "диверсификации региональной клиентуры" уже неоднократно опробована американцами, в т.ч. в ближневосточном регионе. Она подразумевает одновременное использование в интересах США как можно большего числа разнообразных политических режимов с целью создания региональной системы американского влияния.

Контроль над сырьевыми ресурсами американцы намерены осуществлять с помощью своего передового военного базирования. Повод для размещения новых баз в нефтеносных регионах, отличающихся повышенной конфликтогенностью, найти не трудно.

Неотразимым аргументом для будущих стран-клиентов является, например, предложение им "зонтика" безопасности - защиты от потенциальных агрессоров. Именно таким образом, после выдворения иракской армии из Кувейта, США утвердились в Персидском заливе и в настоящее время оказывают едва ли не решающее влияние на политический климат в этом субрегионе. Американские военные базы в настоящее время рассеяны по всему свету. Они контролируют морские и воздушные пути через Атлантику на Азорских островах. Эти базы можно обнаружить в Средиземноморье: в Испании, Италии, Греции, Марокко, Турции. В Индийском океане расположена крупнейшая американская база на о. Диего-Гарсия. Немало их и в Карибском бассейне: в Пуэрто-Рико, в Гуантанамо на Кубе, в зоне Панамского канала и даже на пользующихся дурной славой Бермудах. В Тихоокеанском поясе американские базы дислоцированы на Филиппинах, о. Гуам, Тайване, в Японии и Австралии.

И, конечно, они появились в зоне Персидского залива. Представленная схема дает некоторое представление о масштабах передового позиционирования США.

На центральноазиатских рубежах

Глобальная борьба с терроризмом, развернутая после событий 11 сентября, потребовала от США размещения своих баз уже в странах Центральной Азии. С целью разгрома лагерей боевиков на территории Афганистана. И хотя Вашингтон официально заявил о временном статусе своих баз, нельзя забывать, что в этом мире нет ничего более постоянного, чем временное. Этот постулат применительно к нашему случаю тем более справедлив, если учесть, что местные правительства остро нуждаются в деньгах.

Но еще задолго до начала осенней (2001 г.) кампании против Талибана, США объявили Центральную Азию зоной своих геостратегических интересов.

В свое время президент Казахстана Нурсултан Назарбаев привел совсем уж ошеломляющие цифры: запасы разведанного углеводородного сырья на шельфе Каспийского моря, по его словам, составляют от 6 до 12 млрд. т , а по перспективным запасам Казахстан занимает второе место в мире после Саудовской Аравии.

Острую борьбу вызвал не только до сих пор не согласованный порядок освоения прикаспийского шельфа. Ожесточенная конкуренция развернулась вокруг планов вывода нефтепроводов на западные рынки.

С середины 90-х годов дебатируются около десятка вариантов. Но реальны, в силу своей геополитической и экономической привлекательности, лишь некоторые из них.

В конце 1997 г. началась транспортировка нефти с азербайджанских морских месторождений по нефтепроводу Баку-Махачкала-Грозный-Новороссийск, т.н. "северному маршруту". В начале 2000 г. вошел в строй новый участок трубопровода, минующий территорию мятежной Чечни.

В 1999 г. начались работы по сооружению системы трубопровода Каспийского трубопроводного консорциума (КТК), которая должна соединить нефтяные месторождения в районе Тенгиза (Казахстан) с Новороссийском. Это, если можно так выразиться, "пророссийские" маршруты.

Однако в Вашингтоне прекрасно понимают - контроль над путями вывода закавказско-азиатской нефти позволяет влиять на политику экспортеров-конкурентов - России, Ирана, арабских стран. Потребителями центральноазиатских нефти и газа становятся Афганистан, Пакистан и частично Индия. Постсоветские государства Центральной Азии пристегиваются к доходам от экспорта и транзита энергоносителей. Для тех и других единственно реальным гарантом функционирования маршрутов являются Соединенные Штаты Америки. Тем самым США усиливают свое политическое влияние в огромном регионе: от Закаспия до южного побережья Аравийского моря.

Единственным маршрутом, удовлетворяющим поставленной цели, является т.н. южный (азербайджано-грузино-турецкий_ - Баку-Тбилиси-Джейхан. Далее - Генуя. Хотя использование территории Грузии связано с большими финансовыми рисками - нестабильность в стране и ее ближнем окружении, но в целом южный маршрут отвечает долгосрочной стратегии каспийского сценария: альтернативность по отношению к транспортной политике России и нефте-экспортеров Ближнего и Среднего Востока. Параллельно рассматривается проект прокладки транскаспийского нефтепровода по дну Каспия из Западного Казахстана и в Азербайджан.

Перспектива строительства нефтепровода Баку-Джейхан тесно связана с возможностью пуска украинского нефтепровода Одесса-Броды. Если на рынки Европы через него хлынет легкая каспийская нефть, то российская еще более упадет в цене.

Туркменские и узбекские энергоносители предполагается направить по маршруту Каракумы - Афганистан - Пакистан, далее Индия.

Для России проигрыш борьбы за выбор маршрута транспортировки каспийской нефти означает не только экономические потери, но и утрату контроля над центральноазиатским и закавказским регионами. Если в начале 90-х гг. государства Центральной Азии были активными сторонниками военной интеграции с Россией, то после 1995г. большинство соглашений о сотрудничестве утратили свою силу. Канули в прошлое и дискуссии средины 90-х гг. относительно разработки общей российско-казахстанской военной доктрины.

А американцы к настоящему времени в ходе реализации своей глобальной антитеррористической операции закрепились на бывших советских авиабазах Ханабад и Кокайды (Узбекистан), Душанбе и Куляб (Таджикистан), Манас (Киргизия). Обладание этими ключевыми аэродромами, в случае необходимости, позволяет взять под контроль весь Центрально-азиатский регион.