Сергей ДУВАНОВ

Когда Олег Квятковский все же решился подать на меня в суд, я, откровенно говоря, удивился. Ну, во-первых, статья, которая его “зацепила”, была достаточно выдержана, и с юридической точки зрения достаточно выверенная. Во-вторых, я все же думал, что ему, опытному журналисту, хватит ума не уподобляться г-ну Нуршину, готовому судиться с коллегами.

Но я ошибся. Олег объявил войну, причем не на привычном мне поле журналистской дискуссии, а перевел ее сразу в сферу казахстанского суда. На сегодняшний день состоялось два заседания суда, показавших, что он вполне серьезно настроен получить с меня, Жумабая Доспанова (главный редактор “Вечернего Атырау”) и газеты “Республика 2000” порядка $150 000. Не надо объяснять, что в случае удовлетворения его требований газеты “Республика 2000” и “Вечерний Атырау” перестанут выходить, а наше личное имущество пойдет с молотка.

Я принципиально отказался от профессиональной юридической защиты, так как вообще считаю ниже своего достоинства судиться с коллегами. Но как законопослушный гражданин я вынужден участвовать в этом процессе, хотя это и расходится с моими убеждениями.

Для себя считаю проявлением профессиональной слабости и несостоятельности бежать в суд и жаловаться на коллег-обидчиков.

Понятно, когда в суд обращаются люди, не умеющие писать и не имеющие возможность защитить себя публично. Но когда на это идут профессионалы-журналисты, это может свидетельствовать либо о том, что они им не хватает мастерства доказать свою правоту, либо что действительно правы их обидчики, либо что за этим стоит политический заказ.

Фактически у данного процесса есть две стороны. Формальная, предполагающая непосредственно судебное разбирательство по вопросу чести и достоинства Квятковского и насколько были правы (или не правы) журналисты, высказавшие мнение о действиях истца во время его визита в США.

Моральная сторона, предполагающая оценку все той же чести и достоинства г-на Квятковского в свете его попыток “наказать”, то есть закрыть не удобную властям газету и разорить двух журналистов, известных своей нелояльностью к режиму Назарбаева.

Независимо от того, чем закончится формальная часть процесса, ясно одно: моральную - истец уже проиграл.

Я допускаю, что при помощи суда можно защитить честь и достоинство г-на Квятковского от коллег, но защитить его же честь и достоинство от самого Квятковского бессилен любой, даже самый высокий суд.

В отношении самих обвинений Квятковского против меня считаю, что данный иск не имеет никаких юридических оснований, так как все претензии истца строятся на основе его изначально ложной посылки, что его честь и достоинство, а также деловая репутация до появления моей статьи и после - суть разные вещи.

На самом деле я считаю, что его честь, достоинство и деловая репутация какими были такими и остались. Более того, я полагаю, что в своей статье “Хотели как всегда, а получилось…” я не сказал ничего нового в отношении моральных и деловых качеств г-на Квятковского. Напротив, все, что я написал про него в рассматриваемой статье, только подтверждает устоявшееся мнение об этом человеке, которое сложилось в казахстанском обществе. По крайней мере, у той его части, которая знает г-на Квятковского не понаслышке.

В этой связи я считаю, что обсуждать претензии г-на Квятковского можно только после того, как он представит доказательства того, что его честь, достоинство и деловая репутация действительно пострадали в результате появления моей статьи.

Что касается сведений, распространенных мною, которые якобы не соответствуют действительности, то в этой части предъявленного иска я абсолютно не согласен с претензиями истца.

Я продолжаю настаивать, что все, о чем я написал в своей статье, является реальным отражением тех событий, участником которых я был сам. Все, что содержится в моей статье - есть мое видение этих событий. Это мое субъективное мнение, это мои суждения, выводы и оценки.

В основе их лежат мои взгляды и политические убеждения, которые я отстаиваю в своих статьях. Если кому-то не нравятся эти взгляды, если они кого-то оскорбляют, то это еще не является поводом для обращения в суд. Я готов выслушать контрдоводы, возражения, благо истец сам журналист и умеет излагать свои мысли.

Со своей стороны я готов дать исчерпывающие ответы по каждому из выдвинутых пунктов обвинения. Фактически предлагаемый ниже материал является моим ответом на предъявленные мне претензии.

Г-н Квятковский считает, что он не “уверял американцев в том, что в Казахстане с демократией все о’кей”, что моя фраза: “чем больше контр-группа доказывала, что Назарбаев – демократ, тем больше они вредили себе и Назарбаеву” не соответствует действительности.

Действительно, он не говорил конкретно этих слов. Действительно, никто не произносил конкретно слов “Назарбаев - демократ”. Но это и не цитаты.

Это всего лишь фразы, в которых я выразил в сконцентрированном виде мнение о политической позиции, которую упорно отстаивал Квятковский и его товарищи. В первую очередь - на радио “Голос Америки” и встрече в институте Хопкинса, а также на слушаниях в Конгрессе.

Если суммировать все, сказанное г-н Квятковским за время его пребывания в США, то четко вырисовывается картина лоббирования интересов власти. Предоставление примеров, подтверждающих, что нет зажима свободы слова, нет нарушений прав человека, что в Казахстане все гораздо лучше, чем в других странах, - это и есть уверения, что проблем с демократией в Казахстане нет, а соответственно, что Назарбаев, как президент такой демократической страны - демократ.

Я допускаю, что мои выводы достаточно резки, порой нелицеприятны, и могут вызывать раздражение у тех, кого это касается. Но это специфика публицистики. Это тот жанр, где иначе не может быть. Понятно, что не всем нравится выглядеть смешными и глупыми в глазах читателей, но я привык называть вещи своим именами.

Поэтому я продолжаю считать, что г-н Квятковский выглядел глупо, когда рассказывал в США людям, знающим о нарушениях в области СМИ и прав человека, что проблем с демократией в Казахстане нет.

Более того, я также продолжаю считать, что в этой ситуации он выглядел либо лгуном, либо человеком, не знающим ситуацию. Это же очевидно.

Вот характерный пример: истец очень часто повторяет: “Моисей водил свой народ по пустыне 40 лет, чтобы умерли все, кто помнил рабство. Казахстану нет еще и десяти”. Это фраза - лучшее доказательство ориентированности ее автора на защиту существующего режима. Дескать, все в Казахстане нормально, рано еще говорить о демократии, нужно подождать до 2030 года.

Когда я пишу, что господа Ертысбаев и Рерих являются гораздо опытнее г-на Квятковского в части политических дискуссий, то это более чем очевидно. Так считаю не только я, но любой хоть немного разбирающийся в политике человек.

Действительно, каким же нужно быть наивным (или не адекватным) чтобы рассказывать американцам о благополучности ситуации в сфере независимых СМИ и приводить в пример “31 канал”, представитель которого Татьяна Дельцова, специально приехала, чтобы рассказать о преследованиях казахстанских журналистов.

Для того чтобы сказать фразу “приехавших защищать Назарбаева”, необязательно иметь официальное уведомление о цели визита. Естественно, этого не было. Более того, это тщательно скрывалось.

То, что команда политиков, возглавляемых Квятковским, приехала защищать Назарбаева, вытекает из контекста их пребывания в США (кто пригласил, кто оплатил поездку, с кем встречались, что говорили). Публицистика как жанр предполагает не только описание явных фактов, но и того, что скрывается от непосвященного взгляда.

Я хорошо знаю законы своей страны, чтобы что-то утверждать, не имея доказательств этого. Когда истец требует от меня доказательств, подтверждающих мои слова, что казахстанские власти “купили им билеты, организовали приглашение в США и, наняв лоббистскую контору, добились, чтобы на слушаниях выступил один из этой команды”, он сознательно приводит только ту часть предложения, которая, якобы, подтверждает его версию.

Это с точки зрения того, что было в статье. Хотя на самом деле я абсолютно уверен, что так оно и было. Глупо полагать, что Квятковский из своего кармана выложил 2.5 тыс долларов для того, чтобы полететь за океан защищать своего шефа (так он публично называет президента Назарбаева). Как и то, что такие деньги согласились положить на “алтарь отечества” другие его “попутчики”.

Истца обидело, что он в роли собкора газеты “Труд” “зарекомендовал себя как самый ревностный сторонник казахстанского официоза. За что, кстати, в 1998 году был удостоен президентской награды. Любой, кто читал его материалы в “Труде”, понимает, за какие заслуги его наградили”. Но это факт – все, написанное истцом в “Труде” - только позитив в отношении президента и его ближайшего окружения и ни одного критического слова в их адрес. Честная журналистика предполагает и то, и другое.

Неужели истец не нашел ничего такого, за что можно было бы покритиковать президента? Это позволяет мне сделать соответствующие выводы и считать его сторонником президента, власти, официоза. Естественно, что именно за это его официоз и наградил. Это тоже очень логично, потому что этой наградой не награждают нелояльных власти журналистов.

Истцу не понравилось, что я отнес его к тем, кто является людьми “системы, зарекомендовавшие себя ее верными слугами…”. Но, во-первых, это вытекает из всего послужного списка истца, который всю жизнь был предельно лояльным к власти. Во-вторых, президентская награда - это убедительное доказательство его заслуг перед режимом Назарбаева. Повторюсь, кому попало из числа журналистов президент награды (из числа журналистов) не дает. Ну и потом, сам истец не отрицает своих симпатий к президенту, более того – публично называет его шефом.

Истец не согласен, когда я заявляю, что это миф считать, что “приезд контр-бригады раскрыл глаза американцам”. Это его мнение, которое расходится с моим. Ради Бога, но зачем же сразу в суд?

Логика лжи такова: три года якобы оппозиция монопольно господствовала в Америке и рассказывала небылицы про Казахстан.

Во-вторых, то, что американцы знали о ситуации в Казахстане только из уст оппозиции это действительно несусветная ложь, а скорее глупость, Кстати, в своей статье я это убедительно доказал. И был бы очень признателен, если кто-то смог доказать что это не так. Но, не перекладывая это на суд, а самостоятельно при помощи фактов и логики.

В своих исковых требованиях истец уверяет, что фраза: “А то, что “официозники” просочились и даже умудрились выступить – это заслуга тех, кто стоит за кулисами их визита” нанесла ущерб его чести, достоинству и деловой репутации. Хотелось бы знать - каким образом? Скорее, политический ущерб понесли те, кто стоит за кулисами, но они же в суд не подают.

Истцу также не понравилась следующая фраза: “…делегации лоббистов режима, которые своей негибкостью и неадекватностью поведения продемонстрировали американцам ущербность официальной идеологии и неумение подбирать аргументы.

Повторюсь, но лоббистами я называю участников слушаний в Конгрессе США, приглашенных через посольство Казахстана, которое им устроило встречи с различными организациями и конгрессменами. Посольство же помогло им попасть на эти слушания.

Почему лоббистами? Потому что все, что они говорили в США, является определенной формой лоббирования интересов казахстанских властей. Аргументы, примеры и доводы, использованные лоббистами для доказательства, были, на мой взгляд, неудачны и порой даже смешны (что нашло отражение в образе “детский лепет”). Это позволило мне сделать вывод об ущербности официальной идеологии, которую в данном случае олицетворяли лоббисты.

Моя фраза “что во власти мало людей, способных адекватно реагировать на происходящее в политике” вырвана из контекста. В моей статье разговор идет о власти и ее слугах, а не о Квятковском. Хотя сам по себе факт того, что истец в очередной раз все относит на свой счет, очень показателен. Либо у него повышенное самомнение, либо он действительно настолько сильно идентифицирует себя с властью, что не видит себя вне ее

То, что указанные выше господа пытались представить свой визит в позитивных тонах, подтверждает проведенная пресс-конференция, а также ряд публикаций в прессе (“Московские новости”, 25.07.01, “Экспресс К”, 25.07.01).

Трудно сказать, что здесь не соответствует действительности. Возможно, то, что я их назвал ребятами, а чуть раньше парнями. Но пусть первый в меня бросит камень, кто скажет, что это не так. Так что вопрос: “А был ли мальчик?” думаю, здесь не уместен.

Возможно, все дело в собаке, которую они, с моей легкой руки, подложили режиму. Но Квятковский, как журналист должен знать, что это всего лишь аллегория и означает, что своим поведением они вместе с чиновниками посольства в США и сотрудниками КНБ в Алмате сослужили плохую службу казахстанским властям. По крайней мере, я так считаю. Имею право.

Возможно, здесь несогласие с тем, что я расцениваю их вояж в Америку как “защиту режима”. Но об этом мы уже говорили выше. Действительно, я считаю, что визит контр-группы, в составе которой был г-н Квятковский, объективно преследовал цели защиты существующего в Казахстане политического режима. Это мое твердое мнение, которое я доказываю, основываясь на увиденном, подкрепляя это анализом. Сказать, что мое мнение не соответствует действительности, этого мало. Для этого, как минимум, нужно опровергнуть мои доказательства.