Нестабильность внутриполитической ситуации, характерная для большинства государств Центральной Азии, значительно возрастет после того, как в них хлынут потоки беженцев из Афганистана, спасаясь от американских ракетных ударов. Пакистан, Иран, Туркменистан, Таджикистан, Узбекистан - это не единственные государства, которые столкнутся с проблемой резко возросшего числа беженцев. Волна может докатиться и до России, считает старший научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений Дина Малышева

- Как вы оцениваете ситуацию с беженцами в районах СНГ, граничащих с Афганистаном?

- Беженцы неизбежно будут, и они уже есть. И проблема эта не решена еще с той большой войны Советского Союза с Афганистаном. Она существовала и все годы после этого.

Нестабильность существует в приграничных с Афганистаном центрально-азиатских государствах и сейчас. Прежде всего, в Таджикистане. Несмотря на то, что там было заключено мирное соглашение и часть представителей оппозиции вошла в правительство, там существуют неподконтрольные правительству формирования, которые связаны с талибами и вооружены. Они создают постоянную угрозу мирному процессу, который происходит в Таджикистане, и осложняют отношения этой страны с соседними государствами.

Известно, что напряженные отношения существуют между Таджикистаном и Узбекистаном со взаимными обвинениями в поддержке оппозиционных сил. Но корни всей этой нестабильности тянутся именно к афганским событиям той большой войны и к тому периоду, который последовал после вывода из Афганистана советских войск.

- Эти беженцы жили в северном Афганистане, на территории, подконтрольной Северному альянсу?

- Да. Кроме того, есть небезызвестный узбек Джума Наманкани, которого обвиняют в организации террористических актов в Узбекистане. Однако нельзя сказать, что существует какой-то единый центр, направляющий действия всех этих незаконных вооруженных формирований. Мне кажется, что такого единого центра все-таки нет, и вряд ли стоит связывать все это с талибами. Хотя, конечно, многие вооруженные экстремисты получали подготовку в спецлагерях на территории, подконтрольной движению "Талибан".

- Дело в том, что в бывших советских республиках Средней Азии ситуация крайне нестабильная, и все держится на авторитарном режиме. В Узбекистане во всяком случае. Но с другой стороны, если не было бы такого режима, там нельзя было бы достичь стабильности. Получается замкнутый круг.

И достаточно любого потрясения, чтобы вызвать волну недовольства оппозиции. И какие-то силы за границей и внутри страны, вооруженные оппозиционеры могут воспользоваться этой нестабильностью. И если ко всему тому, что происходит сейчас, добавится гражданская война в рамках каждого центрально-азиатского государства - это будет катастрофа для региона.

- Беженцы попадут и в Россию?

- С точки зрения наших интересов, это достаточно серьезная угроза. Конечно, как показывает опыт, беженцев фильтруют. До Москвы они, как правило, не доходят, но в южных районах России осядут. В Астрахани, например.

- А в Москве к этому готовы?

- Как показывает опыт, у нас реагируют только на событие, которое произошло. Может быть, на высшем уровне это и просчитывается, но каких-то реальных практических шагов для предотвращения негативного развития событий именно в этой связи, на мой взгляд, не предпринимается.

- Насколько известно, в России беженцев не ждут, так как считают, что они пойдут в Иран и Пакистан. Это так?

- Они могут, конечно, пойти и в Иран, и в Пакистан. Но, во-первых, Пакистан не хочет их принимать. И предпринимает меры к сдерживанию потока. Причем Пакистан очень просто решает эту проблему: ставит военные заграждения - и все. Для Пакистана это тоже весьма угрожающая ситуация с учетом наличия огромного числа пуштунов на их территории.

Это чревато не только в плане гуманитарных последствий, а угрозой существования Пакистана как государства. Это, конечно, их проблемы, но в долгосрочной перспективе, в глобальном аспекте нас тоже не может не волновать нестабильность сопредельных государств. Пакистан и Иран находятся в регионе, непосредственно примыкающем к южным рубежам России.

В советские времена, когда СССР был закрытым государством, боязнь распространения исламистских идей и предотвращения влияния исламского экстремизма на среднеазиатские республики тоже стало одной из причин ввода советских войск в Афганистан. Сегодня эта угроза не исчезла, но уже нет Советского Союза - нет такой монолитной силы, которая могла бы противостоять этой угрозе.

- А Россия и США не смогут сейчас вместе создать такую силу?

- Я полагаю, что и у Америки, и у нас все-таки разные интересы. И потом: где Америка, а где мы? Надо к тому же учитывать, что в России чуть ли не 20 миллионов мусульман, которые могут выйти на улицу в знак протеста против американских бомбежек. Это гипотетический вариант. Скорее всего, этого не будет, но, тем не менее, Россия не может не учитывать и этого фактора.

Во-вторых, у Америки одни задачи, у нас - другие задачи. И речь идет о борьбе с международным терроризмом, но на какой основе мы можем вместе выступить? В качестве младшего партнера?

Тут важно, чтобы были оговорены условия. Я пока не вижу, на каких условиях Россия может тесно сотрудничать с США. Москва уже присоединилась к ответной акции, но опять с оговорками.

Нам самим придется справляться с проблемами на южных границах. Вряд ли США эффективно помогут.

Как показывает опыт международных коалиций, например, во время войны в Персидском заливе большей частью эта операция была проведена не руками американцев, а руками их союзников. Они в основном направляли эту операцию. Этот вопрос достаточно сложный, неоднозначный, и считать, что завтра будет создана какая-то международная коалиция, которая эффективно защитит всех, было бы преждевременным.

И потом это очень размытое понятие - "международный терроризм"! Что это такое? Сейчас под это понятие Шеварднадзе подводит абхазцев.

Под это определение можно подвести все, что угодно, любое сепаратистское движение. Например, наша война в Чечне: что всех чеченцев считать террористами? Между тем существует ООНовское международно признанное определение терроризма.

Мне в этой ситуации не очень нравится, что происходит пересмотр тех международных отношений, которые сложились с таким трудом. ООН вообще отстраняют от всего этого, и НАТО берет инициативу в свои руки.

У терроризма сейчас очень произвольная трактовка, и это создает весьма удобный способ для расправы с неугодными противниками, врагами.