Геополитики — народ неисправимый. Что лорд Керзон сто с - лишним лет назад, что Збигнев Бжезинский, современный гуру самой циничной в своей откровенности американской школы политологии, — все одно. “Великая шахматная доска” — так называется последняя из переведенных на русский язык книг американского политолога.

“Евразия представляет собой шахматную доску, на которой продолжается борьба за глобальное господство”. На ней “играют не два, а несколько игроков, каждый из которых обладает различной степенью власти”, — уверен г-н Бжезинский. Свою книгу автор рекомендует в качестве наставления в “стратегическом управлении геополитическими интересами” на Евразийском континенте тем политикам, кто разделяет необходимость утверждения в мире “гегемонии нового типа”.

Понятно, что подобная необходимость возникла с распадом СССР и образованием на его территории новых независимых государств. Южный Кавказ и Центральная Азия оказались в центре шахматной доски. А Грузия, страна, лежащая на перекрестке всех путей с Запада на Восток, без преувеличения, — центр этого центра.

Г-н Бжезинский никогда не скрывал, что основной концепцией его “наставления” является необходимость “отбрасывания” России с центральных клеток “доски”. Его политология не слишком оригинальна. 150 лет назад, после поражения России в Крымской войне против англо-франко-турецкой коалиции, тогдашний британский премьер лорд Генри Пальмерстон в письме королеве Виктории так формулировал новые задачи союзников: "Захват Севастополя, полное уничтожение русского флота на Черном море, изгнание русских из Грузии и из всех их опорных пунктов на побережье Черкесии".

То, чего не удалось достичь мировым игрокам в ходе многочисленных региональных, двух мировых и холодной войн, получилось, чуть ли не само собой, в результате исчезновения с карты мира четырех больших букв: “СССР”. Но “пешки” в “большой игре” остались неизменными — Южный Кавказ и Центральная Азия.

Грузия, при всем, казалось бы, незначительном потенциале этой страны с точки зрения территории, населения, материальных и сырьевых ресурсов, является нервным средоточием “евразийской шахматной доски”. Вот почему так важно предугадать сценарий “партии”, первым ходом которой стала вчерашняя победа Эдуарда Шеварднадзе на президентских выборах.

Эта победа означает, что длительный переходный период, начавшийся на постсоветском пространстве 10 лет назад, вступает в новую фазу. С избранием президентом России Владимира Путина процессы в новых государствах перестают быть синхронными. Россия после Ельцина вступает в эпоху “новой реформации”, задача борьбы с коммунизмом уступает место более насущной необходимости — укреплению государственной власти в уже состоявшейся и суверенной стране. Если правы те, кто предрекает постепенное затихание межклановых дрязг и консолидацию российского истеблишмента, то Москва уже вскоре попытается восстановить свои позиции на постсоветском пространстве, в значительной степени утраченные за десятилетие внутренней борьбы. Ведь вакуум, образовавшийся после распада СССР и прикрытый фиговым листком под названием СНГ, заполнял все это время кто угодно, но только не Россия.

В Грузии же борьба с советским наследием остается главным содержанием политики. В первую очередь потому, что она как раз означает попытку отстоять свою государственность, собрав в единое целое в лучшем случае разбегающиеся (Аджария), а в худшем — почти уже утерянные (Абхазия и Южная Осетия) автономии. Нынешней “грузинской идеологии” требуется сильный “внеидеологический" лидер, способный внушить надежду нации, все еще униженной распадом своей страны. Но грузинская “скамейка запасных” пуста.

С большой долей уверенности можно предположить, что к концу пятилетнего срока второго президентства Эдуарда Шеварднадзе в закавказском “президентском клубе” будут окружать другие фигуры. С уходом Гейдара Алиева в Азербайджане и более чем вероятной сменой правящей элиты в Армении Грузия еще при нынешнем лидере имеет все шансы превратиться в центрального “игрока” горячего региона, перетягивание которого на свою сторону станет основным содержанием кавказского противостояния России и Запада.

Грузию вообще, и самого Шеварднадзе в частности, часто, особенно в России, упрекают в непомерных амбициях. Грузины дают для того немало оснований. Каждый грузин — это князь. Совсем недавно, в начале 90-х, когда Грузия балансировала на грани жизни и смерти, усиленные знаки внимания оказывала ей Турция, рядившаяся в тогу самого близкого друга новых постсоветских суверенов по всей южной периферии бывшего Союза. В Тбилиси вежливо сказали “спасибо” и остались “бедными, но гордыми князьями”.

Но в стремлении сохранить свой “княжеский удел” в окружении подобных себе “суверенов” грузины весьма “договороспособны”. Как они любят говорить, “наши амбиции — в наших границах”, а Грузия всего лишь “функция”. Функция узлового государства в Закавказье. Таким, созданным к XII веку царем Давидом Строителем и продержавшимся в течение двух веков, его помнят сами грузины.

Сегодня, когда Южный Кавказ, находящийся на стыке двух континентов, приобрел новое значение перекрестка евразийских сырьевых потоков, по-новому обозначена и грузинская “функция”. При любых геополитических раскладах — задают ли в них тон Запад или Россия, Турция или Иран — обойти Грузию невозможно.

Уже сейчас в Тбилиси это прекрасно понимают и искусно используют. Достаточно вспомнить, как цепко торговалась недавно Грузия, выбивая у Азербайджана и Турции оплату политических рисков за транзит нефтепровода Баку—Джейхан. Баку и Анкара вынуждены были уступить. Такова плата за стремление во что бы то ни стало обойти Россию и нежелание (в первую очередь, Турции) тянуть основную ветку экспортного трубопровода с каспийской нефтью по более короткому и дешевому пути, из Баку в грузинский порт Супса на Черном море.

Но труба Баку—Джейхан кажется все более утопическим проектом. И не только потому, что в самый пик изнурительных баталий между политиками и нефтяными кампаниями по вопросу финансирования политическую сцену покидает президент Турции Сулейман Демирель, один из его главных "моторов". (Между прочим, с его уходом шансы Грузии получить “под себя” выгодный маршрут каспийской нефти существенно возрастают.) Важнее другое: по подсчетам экспертов, из 6 млрд баррелей нефти, которые сделали бы Баку—Джейхан рентабельным, гарантировано только около 4 млрд.

Но именно этот маршрут остается стратегической мечтой США. Ведь он дает шанс исключить из числа ключевых игроков в регионе Иран и отодвинуть Россию. Поэтому, несмотря ни на какие убытки, Вашингтон не позволит похоронить проект. Расчет делается на привлечение казахстанской нефти с Тенгиза, которая, дополнив азербайджанскую, сделала, бы трубу Баку—Джейхан рентабельной. При этом тенгизскую нефть нужно “увести” от гораздо более естественного маршрута ее экспорта на мировые рынки — через российский черноморский порт Новороссийск. Но, как изящно выражается Роберт Эбел из Вашингтонского центра по стратегическим и международным исследованиям, “возможно, чудо и произойдет, но если они (в правительстве США.— Ред.) всерьез думают, что нефть с севера Казахстана пойдет на юг, тогда они чего-то накурились”.

В ожидании чуда американцы продолжают работать с “пешками на доске”, внушая им надежду превратиться если не в ферзей, то в другие значимые фигуры. Многие из них даже начинают считать себя прикрытыми американским зонтиком безопасности, хотя официальные лица в Вашингтоне открещиваются от каких-либо обязательств. Официальный Баку любит сравнивать Азербайджан с богатым нефтью Кувейтом, который спасла от иракского вторжения коалиция во главе с США. Джеффри Кемп, аналитик Никсоновского центра за мир и свободу в Вашингтоне, комментирует это так: “Лучшим сравнением был бы Ливан 80-х. Как только там начались проблемы, мы вышли оттуда. Скорее всего, это случится и на Каспии. В этом регионе у нас значительные, но не жизненно важные интересы, я не могу придумать для нас более неудобного места на земле для протягивания руки помощи”.

Добавим, что так или почти так ведут себя США и в Центральной Азии. Когда в одну из столиц региона прибыл четырехзвездный американский генерал Зинни, его спросили прямо: “В случае возникновения серьезной угрозы со стороны исламских экстремистов в Афганистане можем ли мы рассчитывать на вашу помощь?” — “Конечно, — ответил генерал, — мы пришлем транспортную авиацию и эвакуируем всех американских граждан...”

В таких ситуациях Россия наращивает свое “позиционное” преимущество на “шахматной доске”, не прилагая к тому особых усилий. На глазах воссоздается военно-стратегическое партнерство Москвы с некоторыми странами СНГ. Но обманчивая легкость может сослужить дурную службу на других “клетках”. Вспомним Пальмерстона с его “изгнанием русских из Грузии”. Не сами ли мы способствуем сегодня выполнению задачи, поставленной лордом? Отчего дипломатия наша, к примеру, так настаивает на визовом режиме с Грузией? Да, надо остановить чеченских боевиков. Но чеченская война закончится, а визовый режим останется. Надолго, а может быть, и навсегда...