Сергей КАЗЕННОВ, Владимир КУМАЧЕВ

Возникают вопросы, без ответа на которые нельзя понять, в какой степени устойчивыми являются те или иные тенденции, выполнимыми те или иные задачи:

- Насколько объективны геополитические предпосылки для реинтеграционных макропроцессов на территории бывшего СССР - Северной Евразии, был ли распад СССР столь "естественным" - или это в большей степени стечение роковых обстоятельств?

- Насколько РЕАЛЬНАЯ (текущая и ожидаемая) ситуация на постсоветском пространстве благоприятствует реинтеграции?

Наконец, насколько сама Россия в плане реализации се национальных интересов заинтересована в реинтеграционном сценарии, насколько она готова - "физически", духовно, политически - играть в происходящих процессах ту или иную роль?

Пусть и задним числом, но многие признают Союз был модифицируем, его распад оказался во многом иррационален. "Происки Запада" - отнюдь не главное. Мы проиграли в первую очередь не Западу - самим себе. В этот драматический момент идеологическое оснащение реформ явно отставало от их хода, нельзя было сразу бездумно открывать все шлюзы - административные, идеологические, имелся очень серьезный риск, что все сметет "паводком". Считалось, что только на путях разрушения "империи", а фактически - дезинтеграции СССР, можно вырваться на путь свободы, прогресса, и процветания. Между тем почти половина потерь общего валового продукта "бывшей советской империи" после распада СССР произошла именно вследствие разрыва или свертывания межреспубликанских хозяйственных связей. В итоге, целясь в КПСС, сразили наповал державу, причем сделали это и те, кто в принципе не хотел подобного исхода. Да, хорошо, что при разводе смогли избежать "югославского сценария", это дает дополнительные аргументы для сосуществования, возможной ре-интеграции в будущем. Однако и в случае "развода по-советски" как из матрешки стали выпрыгивать и громко заявлять о себе региональные и локальные конфликты.

Ну а что нас объединяет сегодня, через десять лет? Имеется ли потребность в реинтеграционных процессах? Преодолены ли инерция развода, комплекс старшего и младшего брата, взаимные обиды и взаимные нереальные ожидания от возможного нового сближения? Многие аналитики считают, что уже сегодня центробежные силы на пространстве СНГ постепенно иссякают, а им на смену должен прийти иной, центростремительный вектор.

Народы бывшего СССР уже, кажется, примерили на себя, испытали все плюсы и минусы раздельного существования на постсоветском пространстве, Например, эйфория по поводу того, что нас очень ждут в мировом сообществе, в мировой экономике, в мировой цивилизации, проходит у всех. По внешним рубежам Северной Евразии существуют очаги напряженности, серьезные угрозы и вызовы, ответить на которые придется нам самим: Дядя Сэм далеко, а талибы близко. А некоторые радикальные силы вынашивают планы постановки под свой контроль полукольца Северного Причерноморья, включая Крым и весь Кавказ. Объективно неизбежен рост заинтересованности в укреплении политических и военно-политических отношений на пространстве СНГ, как на многосторонней, так и на двусторонней основе. Многие сегодняшние конфликты в странах СНГ разрешимы ТОЛЬКО в рамках единой общей надструктуры, даже при сохранении формальной независимости входящих в нее субъектов. На очереди - постепенное восстановление на новой основе хозяйственных связей, к чему нас подталкивают и многие перманентно кризисные явления в мировой экономике.

Россия, хотя после всех случившихся пертурбаций и сильно потеряла в экономическом и оборонном отношении по сравнению с СССР (ее доля в мире сократилась соответственно с 9 до 1,5 проц. и почти с 30 до менее 2 проц.), все равно является главным игроком на североевразийском поле. Она остается, хотя по многим параметрам в другом качестве и "количестве", чем ранее, ядром Североевразийского пространства.

Важно сознавать, что единая Северная Евразия - это реальный глобальный "полюс" будущего, важный элемент общей несущей конструкции нового миропорядка. Потому что в ином случае отдельные части постсоветского пространства лишь укрепят другие, соседние "полюса" (оставаясь их периферийными звеньями, со всеми для самих себя последствиями), тем самым негативно влияя на сложившееся глобальное равновесие, в первую очередь в сфере геополитики, геоэкономики, военной безопасности. В то же время в интересах и в силах самой Северной Евразии - обеспечение безопасности и стабильности внутри нее и на обширных пространствах, к ней прилегающих, в условиях тесного и конструктивного взаимодействия с другими глобальными и региональными полюсами.

Необходимо понимание республиканскими и региональными элитами - политическими, экономическими, культурными, религиозными, - что новое сближение, единение им выгодно, хотя бы в плане получения дополнительных инструментов и ресурсов политики. Кстати, в ходе своего закрепления в том или ином регионе Запад без сантиментов тусует элиты, меняет "шерпов", какими бы "искренними" ни казались ранее сложившиеся отношения с имеющейся властью. Важно осознание стабилизирующего фактора сосуществования в едином целостном образовании - экономическом, политическом, культурно-просветительском - и со стороны, как мы привыкли говорить, "народных масс".

Так, очевидно, что Россия должна еще основательно встать на ноги, прежде чем принимать на себя излишние обязательства в рамках СНГ, за исключением самых необходимых. Тем более что сегодня политические и экономические элиты постсоветских республик иногда пытаются использовать активность России в целях обеспечения победы над внутренними конкурентами, в борьбе со своим местным сепаратизмом, а также разыгрывают московскую карту перед Западом, дабы облегчить и упростить для себя, например, путь в европейские экономические и военно-политические структуры. И это лавирование сегодня очень хорошо удается руководству ряда других стран СНГ.

Ключевой для России вопрос-формирование подлинных партнерских отношений со странами бывшего СССР. В этом плане существенный, на первый взгляд однозначно "выигрышный" для России вопрос - военно-политическое сотрудничество стран СНГ, включая проблему обеспечения безопасности и стабильности на постсоветском пространстве и его внешних рубежах. С одной стороны, при очевидных изменениях геополитической ситуации в Северной Евразии, усилении внешних вызовов и угроз, росте внутренней нестабильности в ряде республик бывшего СССР сама жизнь заставляет все же обращаться к сотрудничеству, включая военно-техническое, с партнерами по СНГ, прежде всего с Россией. Например, это сегодня крайне важно для региона Средней Азии, где ситуация весьма взрывоопасна. С другой стороны, имеется весьма настороженное отношение к сотрудничеству именно в области безопасности, к военному сотрудничеству, ключевым участником которого не может не быть Россия. Чего скрывать, определенную роль в качестве "приманки", противовеса этому сближению играет партнерство стран СНГ в рамках натовских программ. Кроме того, сегодня, когда в отношении России еще не изжиты иждивенческие, а то и просто недружественные настроения, в подходах к миротворческой деятельности, тем более с задействованием Российских вооруженных сил, следует проявлять избирательность, соизмеряя все с собственными российскими интересами.

Многое во всем комплексе процессов на постсоветском пространстве будет зависеть от дальнейшего развития России. Насколько состоятельной, привлекательной для других она окажется в качестве ядра реинтеграции, будет прямым следствием успешности сегодняшних российских реформ. Причем не только в экономике, науке и технике, в военной сфере, но и в сфере социальной, национальной политики, морали. А это в свою очередь во многом зависит от главного вектора российских реформ, мучительный выбор которого, через пробы и ошибки, отсекая тупиковые, нереалистичные (и нереализуемые) варианты, происходит на наших глазах. Подчеркнем, идеология российских реформ, чтобы стать идеологией реинтеграции, должна быть понятна, приемлема, "подъемна" для других республик и народов бывшего СССР. В ней неизбежны такие приоритеты, как защита социальной справедливости, учет национально-культурных традиций. Недопустимо, когда в целом позитивная для России идеология социал-либерализма (разумеется, с поправками на особенности нашего развития и менталитета, геополитические характеристики) подменяется социал-дарвинизмом.