Узбекистан в казахстанских средствах массовой информации: что чаще и более всего муссирует пресса? Всего несколько ключевых слов: природный газ, пограничные проблемы, борьба за лидерство в регионе, закрытость экономики и страны в целом

"Черная дыра"

"Белое пятно"

Попытаемся посмотреть непредвзято…

Конечно, заявление о “непредвзятости” всегда вызывает как минимум легкое сомнение, но...

Экономические реформы. По официальным данным, итоги экономического развития Узбекистана за 2000 год показали, что макроэкономическая и финансовая стабильность, достигнутая в республике за последние годы, приобрела устойчивый характер. Считается, что сегодня Узбекистан – наиболее благополучное государство в Центральной Азии. С 1996 года в стране происходит экономический подъем, сопровождающийся ростом капитальных вложений. Ежегодный экономический рост в республике составляет 4,5%. Жесткая фискальная политика позволила снизить бюджетный дефицит до 2% ВВП, среднемесячные темпы инфляции – до 1,9%. По темпам роста промышленного производства Узбекистан вышел на первое место среди стран СНГ – более 130% в 2000 году к уровню 1991 года.

С другой стороны, несмотря на то что государство уже десять лет живет в условиях рынка, национальная валюта так и не стала конвертируемой. Курс черного рынка превышает официальный в 3–4 раза. Поэтому, а также в связи с волюнтаризмом принятия решений и неразвитостью в республике банковской системы привлечение иностранных инвестиций в страну крайне затруднено. Еще одной позицией, с которой критикуется модель экономического развития в Узбекистане, являются абсолютные показатели размеров заработной платы, по официальному курсу эквивалентная приблизительно $80, а по курсу черного рынка – $20. Безусловно, по сравнению с Казахстаном цифры весьма невысокие. Однако нужно учитывать покупную способность денег. А в Узбекистане она гораздо выше, чем в Казахстане.

Остальные проблемы экономики Узбекистана – те же, что и у Казахстана. Товары, производимые в республике, практически не имеют выхода на внешний рынок. Аграрно-сырьевая направленность экономик стран Центральной Азии ведет не к кооперации, а к конкуренции пяти стран...

Поставки природного газа. Это, наверное, наиболее острый сегодня вопрос для казахстанцев, особенно населяющих его южную часть. Да, Узбекистан повышает цены на газ. Но ведь это действие, полностью соответствующее логике рыночных отношений, когда вполне естественно прекращение торговых отношений с неплатежеспособными партнерами. Тем более что Узбекистан практически является монополистом. Уже давно стоит усвоить, что эпоха благотворительности на государственном уровне закончилась. Каждое государство должно стремиться и стремится защитить и отстоять в первую очередь свои национальные интересы. Помните в “Крестном отце”: “Это только бизнес, ничего личного”?

Не менее жесткую позицию занимает сам Казахстан в вопросах, где затрагиваются его интересы, например по проблеме задолженности хозяйствующих субъектов Узбекистана перед казахстанскими национальными компаниями “Казахтелеком” и “Казахстан темир жолы”, которая составляет 4,2 млн. долл. Более того, жесткая позиция Узбекистана по отношению к Казахстану и Киргизии, которая сводится к отказу поставлять газ в кредит, не приносит нужных плодов. Платить соседи все равно не могут (или не желают), а в ответ на узбекские санкции способны применить и применяют свои. Узбекистан, связанный с внешним миром во многом железнодорожными артериями, пролегающими через Казахстан, вынужден в итоге идти на уступки. И это вполне нормально.

Внешняя политика. Здесь основное недоумение может вызвать кажущаяся непоследовательность Узбекистана, который, не успев объявить о стратегическом партнерстве с Россией, идет на сепаратные переговоры с движением “Талибан”.

Еще год назад официальный Ташкент был ярым противником талибов и обвинял их в стремлении дестабилизировать обстановку в регионе. Однако настроение узбекского правительства резко изменилось осенью прошлого года. “Нам может не нравиться движение “Талибан”, но это сила, с которой нельзя не считаться. Нам не нужно противостояние с Афганистаном. Мы никогда не хотели и не допустим, чтобы нас втянули в противостояние с этой страной. Мы будем делать все, чтобы это исключить”, – такое программное заявление сделал президент Республики Узбекистан И. Каримов. Это заявление было сделано в условиях реальной возможности окончательной победы движения “Талибан” в Афганистане, то есть политику Ташкента можно расценить как действия в соответствии с пословицей “Худой мир лучше доброй ссоры”, другими словами, Узбекистан не хочет конфликтовать с заведомо сильным противником.

Изменение позиции Узбекистана может иметь и иное объяснение. Всем памятны события лета 2000 года, когда незаконные вооруженные формирования вновь атаковали территорию Киргизии и Узбекистана. И если в 1999 году вопрос о том, откуда эти формирования появились, не стоял, то теперь этот вопрос – один из основных. Действительно, как могли появиться в Таджикистане вооруженные формирования Джумы Намангани, если, по официальным сообщениям, они дислоцировались в Афганистане, на территории, контролируемой движением “Талибан”? Прежде всего для перехода афгано-таджикской границы им необходимо было пересечь территории, контролируемые Северным альянсом, пользующимся поддержкой России. Затем необходимо перейти границу, которую охраняют российские пограничники... Конечно, по большому счету, в том, что отряд Намангани пересек границу, нет ничего из ряда вон выходящего. “Просочиться” через границу, проходящую в горах Памира, – задача не из самых сложных. Да и сама дислокация формирований Намангани на территории Таджикистана, правительство которого полностью зависит от Москвы...

Россия, имея солидный воинский контингент в Таджикистане – до 27 тыс. военнослужащих (201-я мотострелковая дивизия плюс российские пограничники, охраняющие таджикско-афганскую границу), – не оказывает никакого давления на руководство республики с тем, чтобы последние отказались от поддержки боевиков ИДУ. Еще более странно звучит информация о том, что таджикские спецслужбы вывезли в Афганистан подразделения Исламского движения Узбекистана (250 боевиков и членов их семей – всего свыше 300 человек). Как отмечает газета Daily Telegraph, есть подозрения относительно возможной причастности России к возвращению Намангани. Некоторые центральноазиатские должностные лица говорят, что Россия использует его, чтобы оказывать давление на правительство Узбекистана, пытается сыграть на страхе Ташкента перед исламским экстремизмом и возможной агрессией со стороны талибов. Так, секретарь Совета национальной безопасности при президенте Республики Узбекистан М. Рахманкулов заявил, что исламская угроза нагнетается искусственно, а ИДУ – это жалкая кучка уголовников и отщепенцев. Кем бы ни были сторонники Джумы Намангани, их весьма умело используют.

Активизация контактов с движением “Талибан” имеет и другую сторону. Вероятнее всего, 2001 год будет удачным для талибов, а их военные успехи вплотную подведут мировое сообщество к необходимости признать их режим. И нынешняя позиция Узбекистана окажется выигрышной.

Интеграция. Еще одна проблема – особая позиция Узбекистана по вопросам интеграции в постсоветском пространстве. Бесспорно, активное неучастие республики в Договоре о коллективной безопасности стран СНГ и Евразийском экономическом союзе вызывает много вопросов. Правда, в основном у тех, кто не занимается специально вопросами Центральной Азии в целом и Узбекистаном в частности. Позиция Узбекистана по отношению к указанным интеграционным инициативам вполне объяснима и логична.

Политическое и географическое положение Узбекистана жестко определяет ограниченность его интересов регионом Центральной Азии. Понимание этого политической элитой Узбекистана уже достигнуто. Поэтому республика считает излишеством расширение круга участников интеграционных процессов в регионе за счет внерегиональных сил. Этому не противоречит даже участие Узбекистана в ГУУАМ, поскольку бесперспективность данного образования хорошо известна и оно используется исключительно в политических целях.

Сегодня Узбекистан имеет многие атрибуты региональной державы. В стране есть достаточно богатые природные, экономические и людские ресурсы. Узбекистан обладает самой мощной в Центральной Азии армией, что позволяет ему всерьез претендовать на роль регионального лидера. Ташкент решительнее других занят реформированием армии и делает основной упор на создание мобильных воинских частей – аналогов “сил быстрого реагирования США”, вооруженных современной военной техникой. Узбекистан, как и Казахстан, стремится утвердить себя на международной арене и зачастую предпринимает беспорядочные усилия, которые создают угрозу как национальным, так и региональным интересам. Картина происходящего осложняется еще и тем переходным процессом, который идет внутри самой республики и в успехе которого Казахстан объективно заинтересован, поскольку сила Узбекистана представляет собой меньшую угрозу для безопасности Казахстана, чем его слабость (что, впрочем, справедливо и в отношении Узбекистана к Казахстану).