После начала антитеррористической операции США в Афганистане возродился интерес к двум, казалось бы, уже канувшим в Лету трубопроводным проектам Туркменистана – Транскаспийскому газопроводу (ТКГП) по дну Каспия через Азербайджан и Грузию в Турцию и трубопроводу Туркменистан – Афганистан – Пакистан.

Проект ТКГП по экспорту туркменского газа в Турцию в свое время поддерживался рядом американских компаний и финансовых институтов, однако после обнаружения значительных запасов газа на азербайджанском месторождении Шах-Дениз приоритет к концу 2000 года был отдан проекту Баку – Тбилиси – Эрзерум.

Первой ласточкой изменения отношения к туркменскому газу стало заявление, сделанное в начале октября 2001 года вице-президентом ГНКАР И. Алиевым о том, что “Азербайджан и сегодня готов провести газопровод через свою территорию, чтобы Туркменистан не зависел от России. Мы ожидаем решения Туркменистана. Если Туркменистан представит нам приемлемые условия, то ГНКАР и сейчас готова помочь Ашгабату диверсифицировать свой рынок сбыта газа”. Примечательно, что буквально за неделю до этого (то есть до начала операции в Афганистане) президент ГНКАР Н. Алиев высказывался о проекте ТКГП резко отрицательно. Очевидно, не сумел самостоятельно спрогнозировать грядущее изменение ситуации, и его заместитель “исправлял положение” по чьей-то подсказке.

В середине октября на проходившей в Ашгабате международной конференции TIOGE-2001 (аналог казахстанской KIOGE-2001) спецпредставитель госсекретаря США по Каспию Стивен Манн заявил, что Соединенные Штаты “принципиально поддерживают проект Транскаспийкого газопровода”.

Высказываясь “по-новому” об “ушедшем поезде” ТКГП, в Баку и Вашингтоне проявили непростительную забывчивость относительно того, что во время визита в Москву президента Ирана М. Хатами в марте 2001 года Россия и Иран выразили категорическое неприятие прокладки любых трубопроводов по дну Каспия до определения его международно-правового статуса. С учетом этого краеугольного обстоятельства возродившуюся азербайджано-американскую “заинтересованность” в проекте ТКГП можно рассматривать лишь как неловкий дипломатический ход, рассчитанный на улучшение отношений с Туркменистаном и подчеркивающий его роль как важнейшего экспортера газа в регионе.

Спустя несколько дней после встречи со Стивеном Манном президент Сапармурад Ниязов на переговорах с заместителем Генерального секретаря ООН Кензо Ошимой высказался за возрождение проекта газопровода в Индию и Пакистан через территорию Афганистана “как действенного средства наладить мирную жизнь афганского народа и придать ей новое содержание”, фактически предложив ООН взять этот проект под свой патронаж.

Экспорт каспийской нефти или газа по афгано-пакистанскому маршруту к Аравийскому морю и далее на перспективные рынки Юго-Восточной Азии ранее рассматривался США как политически и экономически наиболее целесообразный. В 1998 году Дик Чейни, занимавший в то время пост вице-президента компании “Халлибуртон”, отметил: “Я никогда не думал, что настанет время, когда какой-либо регион неожиданно приобретет такое важнейшее стратегическое значение, как Прикаспий”. Соответственно стратегически важен был и афгано-пакистанский трубопровод.

Разработка проекта была начата в 1994 году аргентинской компанией “Бридас”. С 1995 года маршрут прорабатывался консорциумом компаний “Юнокал” (США) и “Дельта ойл” (Саудовская Аравия) при активной поддержке администрации США. Белый дом в то время рассчитывал, что режим талибов будет развиваться по пути Саудовской Аравии, чем и было обусловлено привлечение к проекту “Дельта ойл”.

После отказа талибов в 1998 году выдать Усаму бен Ладена по обвинению в причастности к взрывам американских посольств в Африке администрация США настояла на выходе “Юнокал” из проекта, и консорциум распался. Пакистан продолжал прямое военное вмешательство в межафганский конфликт на стороне талибов, вплоть до трагедии 11 сентября, стремясь обеспечить “стабильность” в стране и получить вожделенный газопровод. Буквально за несколько дней до террактов в США посол Пакистана в России Ифтихар Муршед заявил о необходимости реанимировать проект. При этом он безапелляционно утверждал, что “ссылки на политические риски – не аргумент, поскольку 95% территории Афганистана стабильны уже три года”.

Афганистан ежегодно получал бы от трубопровода порядка полумиллиарда долларов за транзит, определенное количество газа для бытовых нужд населения плюс занятость некоторой части этого же населения.

Сейчас очевидно, что если после прихода к власти в Афганистане стабильного и демократического правительства и нормализации обстановки в Пакистане заинтересованные “внешние” игроки попытаются лоббировать осуществление проекта нефтепровода, это будет явно нереально в силу нескольких весьма важных причин:

В отличие от нефтепровода, газопровод Туркменистан – Афганистан – Пакистан – Индия имеет больше шансов на успех, хотя и не снимает все возможные препятствия и трудности.