Правящая политическая элита Казахстана: плебейство, помноженное на спесь и профанацию высоких идей

Казахстанские социокультурные реалии.

b.gif (6567 bytes)

Бахытжамал БЕКТУРГАНОВА, президент АсиП

В течение нескольких лет АСиП ведет мониторинг общественного мнения в южной столице по ключевым проблемам реформирования страны. Материалы социологических опросов дают богатейшую информацию для размышлений. Результаты мониторинга общественного мнения в южной столице показывают: алматинцы в своей основной массе видят в правящей политической элите Казахстана главный тормозящий фактор государственного строительства. Десять лет "пробуксовывают" реформы в Казахстане. Нашим государственным менеджерам так и не удалось ни перевести их в стадию конструктивных действий, ни придать им пропагандистски-привлекательную форму.

Очевидно, что даже роль эпигона западного либерализма оказалась не по плечу последним. Лежащая в основе казахстанских реформ либеральная идея в ее выхолощенном от классического западного образца виде изрядно скомпрометирована нашей правящей элитой, которая решила поменять строй, но сохранить себя в качестве бессменной государственной администрации.

Правящая политическая элита в Казахстане все больше и больше превращается в закрытую, привилегированную касту людей, обладающую высоким "индексом" власти (по Парето) и средствами господства. Одним из таких средств господств является практически монопольное право контроля над государственными ресурсами и - распоряжения ими. Массовый процесс деклассирования и обнищания населения не оставляет сомнений в том, что это право используется власть предержащими в целях личного накопления богатства. Об этом же говорит и хронический дефицит государственного бюджета, который сворачивает возможности для экономического маневра и не позволяет обеспечить положительного эквивалента реформ. Контроль за государственными ресурсами осуществляется через систему номенклатуры должностей. Причем критерии отбора и назначения, а также иерархия мест во властных структурах определяются не демократическими процедурами и профессиональными качествами претендентов на занятие должностей, а высшими представителями этой иерархии в полном соответствии с государственной волей Президента страны.

Власть считается высшей, исключительной привилегией правящей элиты, возвышающей ее над подвластным обществом. Ее интересует только власть и вытекающее отсюда политическое и экономическое господство. В нынешнем политическом поведении правящей элиты можно выделить два периода: до досрочных президентских выборов (январь 1999 г.) и - после. Первый характеризуется ставкой на популизм. Перед неискушенным в большой политике населением правящая элита в этот период демонстрировала некую "отстраненность" от политики. Всемерно подчеркивая свое нежелание участвовать в "политических играх", она расставляла акценты своей деятельности преимущественно в хозяйственной сфере. После январских выборов Президента РК правящая элита уже больше не скрывает свою монополию на политику, пытаясь силовыми методами формировать и наполнять политический процесс. Этой цели отвечает ряд постановлений Правительства, направленных на создание биллинг-центров, легализацию прослушивающих устройств, ужесточаются санкции против СМИ за любые формы проявления инакомыслия, открыто преследуются в административном или уголовном порядке участники несанкционированных митингов, мирных шествий и т. д.

Казахстанское общество не имеет реальных рычагов воздействия на сферу принятия государственных решений и механизмов контроля за деятельностью правящей политической элиты. Прошедшие президентские и парламентские выборы показали: сама процедура подвергать высших коллективных творцов государственных решений электоральному тесту носит исключительно декоративный характер и получает демократическую трактовку только на словах. Установление полного контроля за выборами - своего рода канал институционализации правящей политической элиты. Через этот канал она продвигает "своих" людей в представительные органы и обеспечивает сращенность всех ветвей власти. Функциональная сращенность власти и ее концентрация в руках правящей элиты придают этой власти полноту и самодостаточность, но тем самым ведут к социальному застою в обществе, разрушению правовой и экономической среды хозяйствования.

Правящая элита создала такой порядок, при котором масштаб государственного криминалитета не удается минимизировать. Последний становится эпицентром общественного беспокойства и создает реальную угрозу национальной безопасности страны. Деятельность за рамками конституционного поля становится нормой жизни правящей элиты. Правящий политический истиблишмент Казахстана исключает "чужих" по праву и по факту. Единственный путь наверх - в высший эшелон власти - публичная демонстрация верноподданнических инстинктов по отношению к действующему режиму. Это типичная модель поведения плебса, который внутри поля властных отношений ведет себя не как государственный менеджмент, а как "политическое лобби, добившееся массированного перераспределения национального дохода в свою пользу" (А.Панарин).

"Теневая" плебейская сторона нашей правящей политической элиты дает о себе знать в следующем: в стремлении уклониться от любых обязательств и какой бы то ни было ответственности перед подвластным сообществом. Плебейство знает свои обязательства только перед теми, из чьих рук оно кормится. Отлученный от "кормушки" плебс быстро забывает о своих верноподданических инстинктах и столь же быстро пополняет собой неудовлетворенные социальные элементы общества.

В структуре общества правящая политическая элита образует асоциальную нишу, в которой не действуют ни официальные законы, ни предписания общественной морали.

Переместившись из социально-политической "тени" поближе к источникам распределения благ и ресурсов, плебейство не признает никаких гарантий частного права и частной собственности в терминах рационального права. Это создает неустойчивую систему отношений собственности, поскольку право на нее может быть оспорено любым, чей капитал весомее, а связи с чиновничьей братией солиднее. Отрицать подобное - занятие бесполезное, поскольку в наш эфир то и дело прорывается информация об очередном новом переделе.

Организованное "двойной моралью" сознание представителей правящей политической элиты лишь в крайне редких случаях отличает государственный карман от собственного. За счет "присасывания" к государственным финансовым потокам большинству из них удалось превратить новый экономический уклад в машину дли присвоения государственной собственности.

Используя свое особое положение, многие представители правящей элиты фактически даром получили капитал. Власть конвертировалсь в богатство, а богатство - во власть. Благодаря этой конвертации правящей элите удалось обеспечить экономические возможности нереставрации советского режима. За счет того, что основной функцией власти становится концентрация богатства, усиливается весомость постов, привязывающая к себе тех, кто их занимает. С этим связан наблюдаемый в настоящее время процесс трансмутации правящей политической элиты Казахстана, ее перерождения в неопатримониальную правящую "семью". Речь идет о присвоении с позиций силы права неотчуждаемой принадлежности к правящей касте людей, передающей власть по наследству членам своих семей (детям, племянникам, родственникам).

На наших глазах возрождается идеология легитимности Казахского государства периода ханской власти, не знавшего иной формулы правления, кроме патримониальной. При этом доминирующей становится исполнительная власть, основанная на президентской вертикали. Состав правящей политической элиты в течение ряда лет не претерпел сколько-нибудь существенных изменений, и ее социальная структура полностью воспроизводится в рамках этой вертикали. Как правило, чиновники из ближайшего окружения Президента сохраняются, изменяются лишь названия их должностей и, соответственно, создаются под них либо новые государственные ведомства, либо реструктурируются старые. Такой тип легитимности обеспечивает несменяемость отдельных фигурантов и в целом призван обеспечить сохранность персонифицированного президентского режима правления. Государственный курс реформ отвечает интересам наиболее влиятельных экономических кланов в составе правящей элиты. Такой протекционизм позволяет ей осуществлять контроль над политикой и экономикой. Пока правящей элите это удастся благодаря поддерживаемым ею в рабочем состоянии механизмам соподчинения интересов каждой из составляющих ее олигополии общему корпоративному интересу. Однако сие не может продолжаться долго. Во-первых, потому что неизбежен конфликт установок между первым и вторым (младотюрки) эшелонами правящей власти. Во-вторых, потому что существуют естественные пределы поглощения капитала, и рано или полно интересы финансово - промышленных групп столкнутся вострой конкурентной борьбе за экономическое господство и политическое лидерство. Начальная стадия данного процесса отмечается уже сейчас. Второй эшелон правящей элиты, рекрутированный из представителей "сильных" отраслей экономики, был управленческим не в политическом, а в экономическом смысле. Однако, побывав во власти, новая генерация менеджеров получила определенный государственный навык. По мере их политизации будет усиливаться дифференциация корпоративного интереса олигополии внутри правящей элиты, начнется кристаллизация частных интересов, их "отпочковывание" от интересов других олигополий.

Из истории Казахского государства хорошо известно: патримониальный порядок внеэкономичен по своей сути. Он разлагает рациональную трудовую дисциплину, препятствует развитию рациональной капиталистической экономики. Тогда - в период ханского государства - экономика не являлась самоподдерживающим себя процессом. Не является она таковым и сейчас. Истощение естественных ресурсов, обнищание основной массы населения, сепаратизм родоплеменной знати, войны, междоусобицы раскручивали гигантскую инфляционную "воронку", в которую втягивалась вся хозяйственная система Казахстана.

Сейчас происходит нечто подобное. Никаких институциональньк ограничений на экономическую деятельность правящей элиты не существует. Ее экономическая активность сводится к изъятию из государственной собственности как можно больше ресурсов для личного обогащения. Кому сегодня принадлежат объекты нефтегазового сектора, энергоемкие отрасли экономики, другие национальные стратегические объекты, некогда находившиеся и государственной собственности. Либо членам правящей элиты, либо иностранным инвесторам. Проводимый курс реформ уже отбросил казахстанское общество на целое столетие назад. А угроза неопатримонизации власти обещает отбросить страну еще дальше. На рубеже XX - XXI вв. наше общество оказалось заложником ретрофантазий правящей элиты и принуждено повторять ошибки пройденной истории первоначального накопления капитала в Казахстане (рубеж XIX - XX вв.). История становления рыночных отношений в Казахстане и тогда и сейчас как будто списана со сценария К. Маркса: "Богатые богатеют, бедные беднеют". По данным военно-конской переписи 1912 г., удельный вес бедного населения в Семипалатинской, Семиреченской, Сырдарьинской, Тургайской, Уральской областях Казахстана составлял 72,6%. По наличию бедных Казахстан уже можно сравнить с этим периодом. На фоне обнищания основной массы трудящихся и тогда и сейчас доходное предпринимательство - удел правящей элиты, ее ближайшего окружения. В начале XX в. в сфере промышленного производства (и прежде всего в горнодобывающей промышленности) крутилась лишь небольшая часть национального капитала. От эксплуатации сырьевых ресурсов Казахстана в основном процветал капитал российских и иностранных инвесторов. В начале XX в., как и на его исходе, банки вымещали производство. В 1914 г. по сравнению с 1900 г. их число выросло в 4,5 раза, а объем банковских операции по учету векселей - на 32,1%.

И тогда (и сейчас) был (и есть) в ходу бартерный рынок. Развитию денежных отношений препятствовали налоговые сборы с населения. Мизерные денежные сбережения рядовых производителей уходили на их оплату и содержание растущего аппарата чиновников. Казахская экономика эпохи первоначального накопления капитала не знала договорных обязательств, гарантий торговых сделок, рационального предпринимательства, долгосрочных инвестиций в авантюрном бизнесе и перераспределительных началах. Современное рыночное предпринимательство по-прежнему напоминает экспроприаторское вторжение в хозяйственную жизнь. Дикий рынок, динамику развития которого залает посреднический капитал, не стимулирует продуктивный производительный труд. Посреднический капитал может процветать лишь при отсутствии правовых условий, гарантирующих защиту интересов производителей и потребителей. Господство этого капитала создает антиправовую среду, в которой не остается места для производительного предпринимательства. Последнее теряет заинтересованность в результатах труда, съедаемых долгами, налогами, повседневными нуждами. Предпринимательство в Казахстане было уделом меньшинства, а не большинства, и до сих пор так и не стало компонентом народной инициативы. В настоящее время накопление богатства! в руках правящей элиты сдерживает рост производства, товарно-денежного обмена, развитие рыночной инфраструктуры, так как его нерентабельное использование ведет к выпадению капитала из оборота.

Прогресс - "рабочая мера западной цивилизации" (как его определил Кристофер Доусен) - вряд ли утвердится в Республике Казахстан при посредничестве нынешней правящей элиты. Наоборот, в наших пенатах утверждается особый тип феодализма, характерный для восточных деспотий, - феодализм доходных мест" (М. Вебер).

Плебейство, помноженное на спесь и профанацию высоких идей, - таков в общих чертах портрет правящей политической элиты в Казахстане. Она могла бы стать реформатором социального порядка, если бы не была его главным нарушителем. Все, что она ни взялась бы реформировать, - рушится: экономика, быт, транспорт и коммуникации, наука, образование, культура. Ей многое дано - власть, капиталы, но положение казахстанцев, к сожалению, ухудшается с каждым годом.

"Начнем с понедельника" 28 апреля 2000 года