Султан Акимбеков
Алматы

Арест "сильного человека" кыргызской оппозиции бывшего министра внутренних дел, бывшего мэра Бишкека генерала Феликса Кулова стал, без всякого сомнения, самой громкой политической новостью весны 2000 года.

Решительность силовых структур Кыргызстана и президента Акаева впечатляет. Тем более что в данном случае речь идет о Кыргызстане, пользовавшемся репутацией самой демократической страны в Центральной Азии. А такая репутация в наших условиях стоит очень дорого. В самом прямом смысле этого слова. Нашему ближайшему соседу Кыргызстану имидж центральноазиатской демократической витрины за девять лет независимости принес неплохие дивиденды.

Прежде всего речь идет о щедром финансировании развитыми странами Запада маленькой, но гордой горной азиатской республики. Дело доходило до того, что за счет иностранных финансовых организаций в иные годы покрывалось до половины расходов кыргызского бюджета. Что же такое случилось в Кыргызстане весной 2000 года, что заставило президента Акаева поставить под угрозу отношения с Западом и тем самым настоящее и будущее своей страны?

Чем это грозит нашему южному соседу, нетрудно себе представить. Начнется жесткая критика режима Акаева влиятельными западными политическими и общественными организациями. Наверняка будут резко ограничены возможности заимствования на западных финансовых рынках. Непременно встанет вопрос и о возврате существующих долгов. Как следствие возрастут трудности с исполнением бюджета. А это в свою очередь приведет к резкому ухудшению положения населения и повысит угрозу социальной дестабилизации в обществе. После ареста Кулова это чревато серьезными политическими последствиями. Что же все-таки могло заставить Акаева пойти на такой опрометчивый шаг?

Берег левый, берег правый

Существует мнение, что наш ближайший сосед по Центральной Азии Кыргызстан - это наша калька, уменьшенная модель казахстанского общества. Злые языки говорят, что Кыргызстан - это младший брат Казахстана. Кыргызы с этим не согласны, но в то же время полагают, что Казахстан, как большое, дружественное, богатое природными ресурсами государство, мог бы проявлять более активное участие в делах Кыргызстана.

Бишкек, бывший город Фрунзе, всегда считался уменьшенной копией Алматы. Они были тесно связаны друг с другом, эти два европейских по духу города у подножия азиатских гор Алатау. Это только в маленькой Европе можно легко съездить из австрийской Вены в соседние Братиславу, Прагу, может быть, в Швейцарию, Италию. У нас в Центральной Азии есть только Алматы и Бишкек и 200 км трассы, которые их разделяют. Сотни километров отделяют Алматы, теперь уже бывший столичный город Казахстана, от других крупных городских центров. На севере ближайший крупный город Караганда находится в 1000 км от Алматы. На востоке есть только маленький невзрачный Талдыкорган. Единственный ближайший центр городской культуры - это соседний Бишкек, столица дружественного Кыргызстана.

Все, что происходит у нашего соседа, представляет для нас огромный интерес. Проблема в том, что снисходительный, снобистский интерес алматинцев к судьбе бедного родственника, доминировавший в девяностые годы, постепенно сменяется озабоченностью дальнейшим развитием событий в стране, которую еще недавно называли "витриной демократии" Центральной Азии.

Так было не всегда. Декабрь 1991 года резко изменил статус взаимного ревностного отношения жителей Бишкека и Алматы, граждан Казахстана и Кыргызстана. Два средних по размерам провинциальных города в азиатской части СССР в одночасье стали столицами новых независимых государств. Новая действительность слегка пугала, но она же сулила огромные возможности. Политические элиты в Казахстане и Кыргызстане, как и в других бывших республиках Советского Союза, принялись с энтузиазмом осваивать новые возможности.

И вот тут проявилась уникальность Кыргызстана. Здесь коммунистическая партия была настолько слаба, что власть легко перешла в руки академика Аскара Акаева. Надо сказать, что в последние годы существования СССР Москва и президент Горбачев терзались в сомнениях, кого поддерживать в национальных республиках. Если во главе компартии республики будет сильный политик, то у Москвы не будет болеть голова по поводу общего контроля над ситуацией. Однако в этом случае сильный политик во главе республиканской компартии может стать серьезной угрозой для системы в целом. Так, как это случилось с лидером литовских коммунистов Бразаускасом. Если во главе национальной компартии будет стоять слабый политик, то можно не сомневаться в его лояльности Москве, но тогда придется беспокоиться о поддержании внутреннего порядка в такой республике. В Кыргызстане к моменту распада СССР во главе компартии стоял откровенно слабый политик. И его безболезненно сменил академический ученый с российской школой интеллигент Аскар Акаев.

Именно Акаеву Кыргызстан обязан своеобразным ноу-хау. При нем маленькая республика нашла свой способ привлечения иностранных вложений для обеспечения своего развития в переходный период. Кыргызстан стал активно эксплуатировать идею единственного демократического островка в сердце тоталитарной, где-то даже дикой Азии. Для начала девяностых годов идея была блестящая. Это как раз тот редкий для нашего прагматичного времени случай, когда идеология становится реальным инструментом политики. Акаев, а вместе с ним и Кыргызстан фактически пошли по пути развивающихся стран Азии и Африки, когда в годы холодной войны достаточно было объявить себя коммунистом, и можно было рассчитывать на щедрую помощь СССР. Кыргызстан объявил себя демократической страной, свободной от коммунистической идеологии, ориентирующейся на рыночные ценности. И вначале это дало блестящие результаты.

Запад фактически купился на кыргызское демократическое чудо. Сюда пошли щедрые инвестиции, кредиты, поехали сотни консультантов и советников. В политической элите Кыргызстана Запад нашел воистину благодарных слушателей. Кыргызстан старался быть очень примерным учеником. В своем старании кыргызская политическая элита порой совершала детские ошибки. Например, когда в стремлении произвести хорошее впечатление кыргызы открыли свое посольство в Израиле в городе Иерусалиме. Тогда как всем более или менее образованным людям хорошо известно, что, хотя Израиль и объявил своей столицей этот древний город, дипломатические представительства, тем не менее, продолжают размещаться в Тель-Авиве. Необдуманное решение Бишкека моментально вызвало международный скандал. Акаев даже был вынужден уволить министра иностранных дел Иманалиева.

Будучи старательным "учеником", Кыргызстан первым ввел национальную валюту, что застало врасплох соседей - Казахстан и Узбекистан, которые как раз вели сложные переговоры с Москвой. В Кыргызстане была создана первая в Центральной Азии свободная экономическая зона в Бишкеке. Первым в бывшем СССР Кыргызстан вступил во Всемирную торговую организацию (ВТО), ввел частную собственность на землю и т. д.

В то же время такая ориентация на Запад не мешала Кыргызстану самым активным образом строить отношения с партнерами по бывшему СССР. Бишкек дружил со всеми. Кыргызстан вступал во всевозможные союзы и соглашения, какие только создавались в бывшем СССР. Именно в Кыргызстане был создан Славянский университет в качестве дружественного жеста в адрес России. С Казахстаном вообще установились родственные отношения. Все было вполне респектабельно. Кыргызстан действительно выглядел благополучно во всех смыслах на фоне тех проблем, которые переживали другие бывшие советские социалистические республики.

Надо признать, что у Кыргызстана не было иного выхода, кроме как пойти выбранным путем. Акаев нашел действительно интересный вариант выхода из положения, в котором оказался Кыргызстан после распада Союза. У Кыргызстана изначально не было тех преимуществ, которые получили от распада СССР Казахстан и Узбекистан. В первую очередь это контроль над значительными природными ресурсами и мощным производственным потенциалом. Кроме того, масштаб экономики и населения Казахстана и Узбекистана позволял им занимать стратегически важное положение в Центральной Азии, что привлекало к ним серьезный интерес со стороны мировых держав, ведущих в Центральной Азии свою сложную геополитическую игру. Кыргызстан выглядел как "бедный родственник" среди богатых соседей. Кроме золота и ресурсов гидроэлектроэнергии (Токтогульская ГЭС), ну и, конечно, озера Иссык-Куль, у Кыргызстана не было практически ничего. Поэтому то финансирование, которое Бишкек получал от Запада под залог своего демократического имиджа, имело огромное значение.

Проблема была в другом. Несмотря на все имиджевые успехи, Кыргызстан оставался сравнительно небольшой азиатской страной с населением в 4,9 млн. человек со всеми присущими азиатскому менталитету комплексами и проблемами. Надо признать, что шансов построить демократическое общество по западному образцу с эффективной рыночной экономикой у Кыргызстана практически не было. Помимо всего прочего для рыночной экономики чрезвычайно важно иметь рынки сбыта продукции как внутри страны, так и за ее пределами. Самодостаточного потребительского рынка в самом Кыргызстане построить при проведении жесткой монетарной политики по подавлению инфляции и при отрицательном внешнеторговом обороте практически невозможно. Единственным возможным внешним рынком для Кыргызстана мог быть только Казахстан. Поэтому во всех экономических инициативах, которые время от времени появлялись в Кыргызстане, обнаруживается стремление тем или иным способом проникнуть на казахстанский рынок.

Свободная экономическая зона Бишкек была целиком ориентирована на Алматы. Кыргызстан, например, активно лоббировал в Казахстане льготные поставки кантского цемента в ущерб казахстанским производителям. В Бишкеке растаможивали дорогие машины для Казахстана. Даже недавняя кыргызская идея ввести один-единственный налог в 1% с банковского оборота имела целью стать чем-то вроде оффшорной зоны для казахстанских капиталов.

В этой игре на рыночных обстоятельствах у Кыргызстана были определенные успехи. Например, с тем же цементом. Довольно активно в Казахстане продается и другая продукция, произведенная в Кыргызстане. Однако все это мелочи. Главное заключается в том, что, несмотря на все усилия международных организаций, Кыргызстан так и не смог использовать полученные ресурсы для создания эффективного государственного и экономического механизма. Деньги, которые шли щедрым потоком в эту республику, были фактически использованы на текущие нужды государства и общества. Это называется проесть их. Мы в Казахстане также проедаем сейчас огромные ресурсы без особых структурных изменений в экономике и обществе. Но мы проедаем косвенные доходы от своих собственных природных ресурсов, пусть они даже находятся в иностранном управлении. В то время как Кыргызстан - помощь международных финансовых организаций. Есть разница?

Примерно с 1997 года внешняя финансовая помощь Кыргызстану стала постепенно сокращаться. С 2001 года республика должна была перейти на самообеспечение без финансовой подпитки извне. И вот тут стали наступать черные дни для "демократической витрины" Центральной Азии. К хорошему привыкаешь быстро, отказываться от него трудно.

Уровень жизни населения в Кыргызстане медленно, но неуклонно падал, особенно это бросалось в глаза в сравнении с соседним, хотя и далеко не процветающим Казахстаном. Государство лишилось возможности за счет внешней помощи сдерживать люмпенизацию населения. Снижение возможностей государства неизбежно должно было привести к повышению социальной активности населения в будущем. Но когда именно, говорить было трудно. По крайней мере, кредит доверия Акаеву был довольно высок, и политическая обстановка оставалась скучной и невыразительной. Самые большие потрясения последних лет были связаны с отравлением озера Иссык-Куль, что нанесло серьезный удар по курортной индустрии Кыргызстана. Ничто не угрожало и стабильности политической власти президента Акаева. Все было, как всегда.

Кризис

Кризис наступил в 1999 году. Группа боевиков, возглавляемых узбекским полевым командиром Джумой Намангани, попыталась через кыргызский райцентр Баткент прорваться в узбекскую часть Ферганской долины. Это вызвало шок и потрясение в политической системе Кыргызстана. За время благодушия и надежды на иностранных советников в Кыргызстане разучились принимать ответственные решения и оказались не готовы к внезапно появившейся внешней угрозе. Мы не будем рассматривать сейчас обстоятельства появления узбекских боевиков в Кыргызстане. Для нас важно, что несколько десятков человек создали огромное напряжение для государства и общества в Кыргызстане. Иначе как паникой во властных эшелонах нельзя объяснить решение о мобилизации, объявленной властями Бишкека летом прошлого года. Сначала Бишкек планировал ввести полную мобилизацию, затем ограничился частичной. Но сути дела это не меняет. Государство наглядно продемонстрировало свою слабость.

Усилившиеся экономические трудности зимой 2000 года только подчеркнули нарастающую неспособность государства к решению важнейших проблем. И вот тут наступил момент истины. Для Кыргызстана этот момент заключался в парламентских выборах, выпавших на весну 2000 года.

Выборы с самого начала приобрели скандальный характер. В самых лучших традициях восточных режимов в Кыргызстане попытались сохранить тотальный контроль над ситуацией в стране. Наиболее активные политические партии ("Ар-Намыс", ДДК) оппозиционного толка были отстранены от участия в выборах под самыми различными предлогами. Судя по всему, подтасовки результатов выборов по многим округам приняли массовый характер. В общем, все шло по привычному всем нам сценарию, пока не разразился самый серьезный скандал. В Кара-Бууринском округе Таласской области, где баллотировался один из лидеров оппозиции Феликс Кулов и где он, по официальным данным, проиграл во втором туре местному милицейскому чиновнику Султанову, начались массовые выступления. По разным данным, в них принимали участие до 10 тыс. человек. Политическая обстановка в стране стала развиваться по самому нежелательному для официального Бишкека сценарию. Одновременно 16 марта покончил жизнь самоубийством председатель участковой избирательной комиссии № 24 Кара-Бууринского округа Расул Айманбетов. Это был самый страшный удар по политической системе Кыргызстана. Просто так с жизнью не кончают. Тем более когда самоубийцей является приглашенный на совет старейшин председатель избирательной комиссии в округе, вокруг которого кипят самые серьезные страсти.

Надо отметить, что председатель избирательной участковой комиссии - это ключевая фигура в обеспечении подконтрольности избирательного процесса. От его готовности выполнять указания сверху часто зависит конечный результат выборов. Но председатель участковой избирательной комиссии должен быть уверен в устойчивости той политической системы, ради которой он рискует. То есть риск - дело благородное, но он не должен превышать разумных пределов. Иначе исполнительной власти не удастся заставить его выполнять слишком уж рискованные пассажи. Самоубийство Айманбетова - это очень серьезно. Оно поставило президента Акаева и его окружение в практически безвыходное положение. Такие вещи должны обсуждаться в обществе и получать удобоваримое объяснение. Если такого объяснения нет, то режиму будет трудно добиться признания легитимности выборов, а также поддерживать лояльность исполнительной системы. Ответ должен быть дан, даже, может быть, не обществу, а тем, кто "ковал победу". Государство должно убедить их в своей способности обеспечить контроль над ситуацией.

Акаев пошел по другому, самому опасному и извилистому пути. 22 марта был арестован Феликс Кулов, один из лидеров оппозиции, наиболее реальный конкурент на предстоящих в конце 2000 года выборах президента. Официальный Бишкек продемонстрировал свою силу. Но это жесткое решение может вызвать еще большую степень радикализации кыргызского общества. А это несет прямую угрозу дестабилизации в стране. Акаев пожертвовал имиджем демократа и цивилизованного политика, отдавая себе отчет в том, что больше денег с Запада он все равно не получит. Но он явно не отдает себе отчет, что проведение жесткой внутренней политики выдвигает особые требования к государственным институтам. За годы безмятежного существования за западный счет государственные институты в Кыргызстане заметно ослабли. Установить контроль над обществом подобно тому, какой имеют Алиев в Азербайджане, Шеварднадзе в Грузии, Каримов в Узбекистане, Ниязов в Туркменистане, Лукашенко в Белоруссии, кыргызскому государству во главе с президентом Акаевым наверняка не удастся. Позволю привести цитату из журнала "Азия и Африка", посвященную событиям, связанным с военным переворотом в Пакистане: "Однажды встав на путь укрепления единоличной власти, политический деятель должен быть готов подчиняться особым правилам игры, которые вступают в силу в обстановке беззакония. Одно из них состоит в том, что чем больше власти сосредоточивает в своих руках правитель, тем больше у него возникает проблем, тем менее обеспечены его тылы. В случае с Навазом Шарифом это наглядно проявилось во время волнений в Синде, когда закон и порядок вмиг превратились в свою противоположность. И никакие полномочия исполнительной власти не могли их восстановить".