В идеологическом вакууме, образовавшемся после отказа от господства коммунистической идеологии, оживился интерес к истории российской интеллектуальной мысли. Пожалуй, одной из самых популярных “новых старых” концепций стало евразийство – теория единства народов, живущих на территории Евразии, большую часть которой занимает Россия. Многочисленные политические интерпретации евразийства противоречат сути концепции, которая действительно заслуживает особого внимания

Новые песни о старом

Возвращение к интеллектуальному и культурному наследию прошлого возродило интерес и к работам русских эмигрантов, покинувших Россию после революции 1917 года. Уже в начале 90-х годов на страницах российской периодической печати появились первые заметки об интеллектуальной школе евразийцев, созданной эмигрировавшими русскими учеными в начале 20-х годов прошлого века. Не заставили себя долго ждать и желающие применить наследие предшественников на практике: термин “евразийство” стал использоваться в контексте идеологической и политической борьбы постперестроечной России.

20 апреля об образовании нового общественно-политического движения “Евразия” заявил его отец-основатель философ Александр Дугин, поддержанный раввином Авраамом Шмулевичем и муфтием из Татарии Фаридом Хазратом Салманом.

По мнению Дугина, Евразия должна быть превыше “однополярной глобализации, интересов отдельных народов, интересов ислама и классовых и социальных категорий”. Евразийство, по Дугину, и является русской национальной идеей, которую он противопоставляет либерально-демократической идеологии и экономическому и политическому засилью Америки. В свою очередь российские демократы не раз критически отзывались о евразийстве. Например, Григорий Явлинский саркастически назвал Евразию Азиопой, а лидеры СПС проводили свою избирательную кампанию в 1999 году под лозунгами “Хотим как в Европе”.

История в очередной раз повторяется: политические интерпретации евразийства возникли вскоре после выхода в свет первых работ его основоположников, которым позже пришлось заявить о своей непричастности к политическому крылу евразийства. Их взгляды вряд ли можно однозначно противопоставлять либерально-демократическому мировоззрению. В научном отношении это была, скорее, попытка осмыслить развитие континента в рамках системного подхода, а в идеологическом – опыт создания основ российского консерватизма.

Евразийские начала

Согласно теории евразийства, обширные пространства, располагающиеся между Европой и Азией, основную часть которых занимает Россия, составляют особый географический мир, а особенности географии России-Евразии стали определяющим фактором культурно-политического развития народов, ее населяющих. С момента своего появления евразийство часто воспринималось как одна из вариаций теории “органического” развития России, которая родилась в результате спора между так называемыми славянофилами и западниками в середине прошлого века. Сами евразийцы, однако, неоднократно указывали в своих работах на фундаментальные отличия своих взглядов от романтических убеждений славянофилов. В отличие от последних евразийцы предпочитали не выделять значение какого-то одного этнического элемента для евразийского мира, а рассматривали его как единый культурно-исторический и экономический комплекс, разработав систему взглядов по различным аспектам развития Евразии.

Экономист и географ Петр Савицкий считал, что единство географического мира Евразии с четко определяющимися зонами, протянувшимися с запада на восток, не нарушается Уральскими горами, которые ошибочно считаются границей между Европой и Азией. По мнению Савицкого, экономическая модель больших континентальных стран, таких как Канада, США, Китай, или Россия, принципиально отличается от стран, которые окружены или имеют открытый выход к морю. Взаимозависимое развитие соседних регионов так же важно для континентальной экономики, как трансокеанические связи для морских экономик.

Историк Георгий Вернадский, сын знаменитого Владимира Вернадского, биофизика и философа, сформулировал идею исторических ритмов, придя к выводу, что процесс образования государства на евразийских территориях проходил последовательно через периоды объединения и дезинтеграции. После распада скифской, а затем монгольской империи возникла империя российская.

Объединение огромных евразийских пространств требовало сильной центральной власти, которая была общей чертой евразийских государств. Тем не менее, по мнению Вернадского, который еще в 1927 году предположил возможность распада Советского Союза, понимание геополитического и экономического единства евразийских регионов может привести к созданию нового баланса между центром и провинциями, новые формы федерации и таким образом разбить исторический цикл.

Лингвист и культуролог с мировым именем князь Николай Трубецкой, основатель фонологии, утверждал, что различные этнические группы, населяющие Евразию, объединяет чувство принадлежности к единому географическому и культурному пространству. Поскольку Евразия формирует специфический географический и исторический мир, Трубецкой и его коллега Роман Якобсон, также известный лингвист, пришли к выводу о существовании не только лингвистических семей, но и лингвистических союзов, одним из которых и является Евразия.

Юрист Николай Алексеев полагал, что культурно-историческому единству населения Евразии в большей степени соответствует административно-территориальное деление на провинции.

Политический соблазн

К сожалению, современные интерпретаторы евразийства зачастую берут из этого учения то, что больше подходит для подтверждения их собственных теорий. Так называемые “неевразийцы”, например, используют идею евразийского единства для геополитических спекуляций в духе Хаусхофера об усилении статуса России как сверхдержавы в случае ее стратегического союза с Германией. Довольно популярной остается и иллюзия о том, что единство народов Евразии – разных национальностей и конфессий – может развиваться под духовным руководством русского православия. А теперь, с легкой руки господина Ниязова, евразийство используется и для популяризации в России политической мусульманской партии.

Забавно, но многие идеи евразийцев можно найти и в политических программах демократических партий. Не кто иной, как Григорий Явлинский, выдвинул в свое время идею “нового федерализма” и горизонтальной интеграции регионов на базе их экономической взаимозависимости, что созвучно идеям Вернадского и Савицкого. А сформулированная недавно Ириной Хакамадой идея правых о постепенном превращении регионов России в губернии, которые являлись бы результатом только административного, а не национального деления, полностью соответствует евразийским представлениям о федеративном устройстве для России.

Значение евразийства не исчерпывается неудачными политическими экспериментами в прошлом. Помимо научного вклада в изучение больших географических пространств евразийство сохраняет актуальность как позитивная концепция развития межэтнических отношений внутри России.