Кто он - сумрачный бородач, заполнивший собой экраны телевизоров по всему миру? О неуловимом и ужасном "шейхе террора" Бен Ладене за считанные месяцы написано больше, чем о некоторых руководителях крупных европейских государств за всю их политическую карьеру. В журналистской среде сложилось целое направление испуганной мысли - "бенладоведение".

Совершенно неожиданно последователи "непримиримого араба" обнаружились буквально по всему миру - взрывали американские посольства в Африке, вели к победе талибов в Афганистане, через своих близких родственников "ваххабитов" терроризировали Россию. Сначала СМИ, а затем и общественное мнение ряда стран захлестнула ваххабито- и исламофобия.

Попробуем отделить зерна от плевел путем обоснования тезисов.

1. Религиозный экстремизм имеет место в каждой мировой и не мировой конфессии. Без разницы, в буддизме, христианстве или индуизме берут свои корни тоталитарные и изуверские секты, различные "Богородичные братства", "Аум синрике", душители-тхаги и т.п.

2. Ислам в лице своих официальных представителей никогда и ни в одной стране мира не брал на себя ответственность за тактику террора.

3. Ваххабизм, как известное течение ислама и государственная религия в Саудовской Аравии, также не имеет никакого отношения к дагестанским и узбекским "ваххабитам".

Террор как способ выживания.

Но в чем тогда причины террористической волны конца 1990-х?

Выскажу крамольную мысль: во многом виноваты сами жертвы. Естественно, не рядовые граждане, жители взлетевших на воздух московских домов и стертых с лица земли дагестанских аулов, а политические режимы государств, против которых направлено острие террористических ударов.

Сколько Россия "умиротворяла" Басаева устами генерала Лебедя, кто только ни садился за стол переговоров с чеченскими бандитами (полевыми командирами), тем самым поднимая их значение (рейтинг)! Именно российские СМИ сделали для пропаганды "шариата" больше, чем все чеченские "ваххабиты" вместе взятые. Другой вопрос - корыстно или по глупости? Ясно одно, современный "исламский" терроризм возник не вчера и не на пустом месте. Разумно предположить, что его появление - ответ на стремительное ухудшение социально-экономической ситуации, нарушение привычного уклада жизни, потерю приоритетов и безысходность существования "среднего" человека. Хотя далеко не каждый террорист - неудачник, аутсайдер. Напротив - безвольные и слабохарактерные становятся бомжами, но никак не Желябовыми.

Вместе с тем, террор всегда или почти всегда выполняет сугубо политические задачи. Популярное словосочетание "бессмысленный террор", скорее, избитый журналистский штамп, чем констатация реального факта. В России со времен полковника Судейкина и гения провокации Азефа наблюдался и характерный для других мест определенный симбиоз интересов террористов и спецслужб, призванных с ними бороться. И данная "интеграция" не феномен, а едва ли не аксиома, имеющая массу подтверждений в современной истории.

Не секрет, что КГБ, будучи весьма влиятельной еще не так давно организацией, не стоял в стороне от многих загадочных событий, происходивших на рубеже 1980/90-х годов. Пытаясь бороться с развалом Союза самыми различными способами, спецслужбы подчас провоцировали и межнациональные конфликты. Или, назовем более аккуратно, ими (конфликтами) управляли, пытаясь решить ряд задач: выявить и нейтрализовать активистов, устранить, по заданию Центра, ставших неугодными местных партлидеров, запугать сам Центр -политическое руководство СССР - "нестабильностью", идущей от демократии, поднять свой авторитет и значимость и др.

К таким "управляемым" конфликтам, помимо таджикского (на его начальной стадии), относятся: "подогрев" с середины 1980-х гг. армяно-азербайджанского противостояния, вильнюсская авантюра января 1990 года и трагические события декабря 1986 в Алматы. Виновных и организаторов во всех указанных случаях потому и не нашли, что искавшие были alter ego искомых как в Москве, так и в Алматы.

После развала Союза спецслужбы новых независимых государств на местном уровне, помимо борьбы с инакомыслием, включились и в искоренение коррупции и пресечение наркоторговли. Боролись до тех пор, пока и коррупция, и наркомафия не проникли в их ряды. По образному выражению одного казахстанского журналиста, "борьба с коррупцией к концу 1990-х стала формой передела собственности".

В Казахстане за годы независимости по обвинению в незаконной торговле оружием, контрабанде, коррупции, прочим серьезным должностным преступлениям осуждены: заместитель министра обороны генерал-майор В. Сапсай, заместитель председателя КНБ генерал-майор П. Хадеев, начальник управления КНБ по Западно-Казахстанской области генерал-майор Р. Тыныбаев. Уголовные дела заводились на министра экономики М. Уркумбаева, председателя Нацбанка Г. Байназарова, акима Восточно-Казахстанской oбласти К. Нагманова, акима Западно-Казахстанской области Н. Искалиева, вице-министра внутренних дел генерал-майора Н. Власова и других.

Постепенно "теневая" экономика, через своих лоббистов проникла на самый верх, а с середины 1990-х годов прочно оседлала каналы наркоторговли и наркопроизводство. Более 150 тысяч гектаров Муюнкумских песков (красочно описанных Чингизом Айтматовым в романе "Плаха") заняты на сегодняшний день под дикорастущую коноплю на юге Казахстана и прилегающих районах Кыргызстана. Но конопля только растет "дико", собирают ее весьма организованно. Именно наркопроизводством в южных областях Казахстана и занимаются весьма вольготно себя чувствующие представители всяческих военизированных сект и духовных сообществ. Местная власть в лучшем случае не вмешивается в дела "муюнкумских обитателей".

Действующие по всему миру "исламские террористы" представляют собой передовой отряд, призванный на войну определенными политическими элитами известных государств. Обладающие средствами "кровавые принцы" - какие-нибудь семнадцатые сыновья наследственных правителей или третьи зятья "пожизненных президентов" - как им еще придти к власти, удовлетворить непомерное честолюбие? Только путем дестабилизации ослабленных или объективно неспособных к продолжительному существованию политических режимов.

Почему террор идет с Востока и Юга?

Обычно, когда заходит речь о специфике "восточной власти", говорят, что во всем виноват "азиатский способ производства", при котором нет института частной собственности, а единоличное право распоряжаться всем (и прежде всего главной производственной ценностью - землей) принадлежит одному хозяину - государству, точнее, хозяину" государства - султану, хану, беку и т.п. Социальная структура общества предельно упрощена - во главе всего Солнцеподобный Правитель, вокруг - тесная кучка лично и полностью зависимых подчиненных, ниже - огромная армия фактических рабов.

Но эра классических восточных деспотий закончилась, сегодня иная историческая ситуация. Япония, например, демонстрирует образец успешной модернизации, где в сочетании с сильнейшими национальными традициями (которые никуда не делись) успешно функционируют и передовая экономика, и вполне нормальная политическая система. Китай, при всех недостатках, являет собой пример эффективного хозяйствования и эффективного, хотя и с явными чертами авторитарности, управления. Вполне демократические и не менее эффективные в экономическом плане институты складываются, пусть не без проблем, в Южной Корее, Сингапуре, Тайване, Малайзии, Индии, успешно функционируют наследственные монархии в Иордании, малых государствах Аравийского полуострова.

Вместе с тем, не везде процесс "осовременивания" проходит гладко. Главные причины - поспешность и необдуманность в проведении реформ, допущенные самими режимами. Явно переусердствовали в своих "перестройках" иранский шах Мухаммед Реза Пехлеви, афганские лидеры "саурской" революции, ничего путного не вышло из диктаторских военных режимов Сухарто в Индонезии, Хуссейна в Ираке, развалился на анклавы Ливан.

Религиозный (в данном случае исламский) взрыв в Иране, затем - Афганистане, резкая активизация деятельности религиозных экстремистов в Северной Африке - Алжире, Египте, Судане - вызвана в первую очередь тем, что типичная для Востока форма управления - "Большая семья" - оказалась негибкой и устаревшей в условиях XX века.

"Запад есть Запад, Восток есть Восток, и им никогда не сойтись" - с этой фразы Киплинга любят начинать и заканчивать свои политологические эссе востоковеды всего мира. Есть, мол, феномен восточного властвования. Так (на Востоке) все по-другому: и власть другая, и менталитет иной. Западному человеку понять это никак не возможно...

Почему террор идет с юга и востока?

Одно время в интеллектуальных кругах было модным порассуждать о "консервативной исламской революции", призванной к жизни новыми обстоятельствами. Ученые пробовали изыскать и выявить корни "традиционалистской революции" из учения суфиев, накшбандизма, ваххабизма и т.п. Естественно, любопытно порассуждать о роли, скажем. Крови на Востоке, в Исламе. Она скрепляет узы: кровь семейная (родственная) и кровь врагов - в виде объединительной силы. Именно поэтому восточное общество более кровожадно, жестоко в своих внешних проявлениях. Из первых четырех "праведных (общепризнанных и суннитами и шиитами) халифов"' трое (второй - Омар в 644 г., третий - Осман в 656 г. и четвертый - Али в 661. г.) пали жертвами кровавых террактов. Причем Али погиб (УС рук первых исламских радикалов "хариджитов", идейных предшественников современных традиционалистов-консерваторов, а Коран, залитый кровью Османа, стал одной из главных мусульманских святынь. Но надо быть ближе к практике, сегодня нет времени для теологических и догматических споров. В России, на Западе, на Востоке - везде - необходимо как можно скорей выработать действенную стратегию: что делать с "бородачами"?

Идеология как элементарная сумма духовных ценностей в подобных обществах не выдерживает двух вполне закономерных кризисов: кризиса личной самоидентификации (патриархальный “восточный” человек не хочет жить по “западным” стандартам, тем более прививаемым из-под палки) и кризиса идентификации национальной.

Применительно к неокрепшим постсоветским государствам наблюдаются дополнительные негативные тенденции:

• никак не складываются структуры региональной кооперации;

• идеология "справедливого социализма" умерла окончательно и бесповоротно, ничего не оставив взамен;

• во главе государств встали политические элиты, организованные по типу "Большой Семьи".

Главная и основная причина современного "исламского" терроризма на просторах СНГ коренится в извращенной, недееспособной, неправильной организации институтов власти. Партийно-хозяйственную номенклатуру (изрядно развращенную коррупцией в последние годы существования социалистической системы) заменил кровнородственный Клан. Истеблишмент значительной части постсоветских государств представляет в наши дни рудимент номенклатуры, в которой мерилом влиятельности выступает кровнородственная близость к "Бигмену" (большому человеку) - Правителю. Вполне правомерно ставить вопрос не об исламизации или азиатизации, а об африканизации ряда современных постсоветских политических режимов.

Под африканизацией следует понимать противоречивый процесс осовременивания такой глубокой цивилизационной архаики, что правительство само становится заложником им же реанимированного трайбализма. Родоплеменная семья поначалу служит несомненной опорой власти, используется элитами для укрепления своего положения по принципу доверия, но вскоре выступает в роли смертельно опасной оппозиции, потому как "родственников" много, а кресло пожизненного вождя-президента одно. В "родоплемени" правит сильнейший, стоит вождю одряхлеть и впасть в теоретизирование, как его задвигают на второй план, и нет спасительного для любых монархий четко прописанного принципа наследования. Побеждает сильнейший, применительно к нашей истории - хитрейший.

Восток - дело тонкое

Восточный человек всегда был и есть более коллективный, чем "западный". Род, племя играли и продолжают играть определенную, а подчас и определяющую роль в реальной жизни и реальной политике. Модернизм большинства восточных обществ по своей природе фасаден и витринен. Внутри в глубине - корневые скрепы коллективно-общинной психологии. Причем семья - фундамент, более крупные структуры - рода, племена - играют роль и выступают в качестве авторитета по убывающей. Иногда на ролевые функции государству просто не остается места.

Сама по себе "семейная" форма восточного правления несет в себе огромный соблазн. "Политические семьи" - это в первую очередь безответственность и ненаказуемость "своих", когда "племянники" имеют безусловные льготы и приоритеты в кредитах, налогах, инвестициях и т.п. Это замкнутость и изолированность политического бомонда в силу крайней ограниченности притока "свежей крови", что порождает ситуацию "отрыва правителя от страны и народа". Это патологический непрофессионализм управленческого аппарата, сформированного по кровнородственно-клановому признаку. Причем наиболее уродливые формы данное явление приобрело именно в постсоветских азиатских государствах, что объясняется, прежде всего, отсутствием на момент обретения независимости положенных противовесов бесконтрольности "восточной" власти - ролевой самостоятельности армии и структурированной оппозиции.

Поэтому так сложно и мучительно трудно преодолевается период правления "Больших Семей". Однако нормально жить при "Большой Семье" тоже невозможно. Выхода два: бороться террористическими методами, пытаясь вызвать народное (исламское) возмущение или организовать терракт, или все-таки проводить демократическую модернизацию, заменяя власть семей" нормальными институтами власти. Вместо "разделенной семьи" - разделение ветвей власти и реальный ответственный контроль. Альтернатива (третий путь) одна - постепенная ретроградная трансформация азиатских элит в африканские: со всеми присущими им трайбалистскими атрибутами, дезинтеграция поли-, а затем и моноэтнического общества, провинциальная автономизация, племенные (клановые) войны (как тутси с хуту или "вовчики" против "юрчиков"), наконец, отмирание государства.

"Слабая" армия - и хорошо, и плохо. С одной стороны, в этой обстановке большинство лидеров ННГ, до самого недавнего времени, чувствовали себя в относительной внутренней безопасности. С другой - баткенский кризис в Кыргызстане показал, что "регулярные армии" некоторых центрально-азиатских государств можно разогнать относительно небольшим, но хорошо обученным и вооруженным бандформированием.

В Казахстане на каком только уровне не было сказано, что казахи и исламский экстремизм - понятия несовместимые. Ссылались при этом и на авторитет Чокана Валиханова и на исторические факты - кочевники-казахи приняли ислам позже других и произошло это странным геополитическим образом: не с юга, со стороны Аравии, как положено, а с российского севера - царское правительство насаждало ислам в степи посредством татарских мулл, стремясь привести свободолюбивый народ к большей покорности. Однако, начиная с середины прошлого года, в казахстанских газетах, сначала робко и на региональном уровне, затем в центральных и официальных газетах (таких, как "Казахстанская правда"), стали появляться статьи и репортажи с удивлением отмечающие - в различных регионах страны появились и активно разворачивают работу подозрительные религиозные организации.

Особенности "восточного хаоса"

Псевдополитическая элита, а точнее - "большие семьи" большинства азиатских государств, цепляются за последние соломинки, лишь бы сохранить ускользающую из рук власть. Они готовы буквально на все - уступить часть, инспирировать региональный автономизм, продаться и продать хоть ядерную бомбу международным террористам.

Директор экспертной группы по терроризму Конгресса США Юсеф Бодански в нашумевшей публикации газеты "Комсомольская правда" (5 октября 1999) пишет, что Бен Ладеном "на территории Казахстана предпринимались попытки приобрести ядерный чемоданчик" (подразумевается - мобильный ядерный заряд, а не пусковое устройство, которое обычно находится у президента ядерной державы на случай войны).

Чем эти попытки закончились - неизвестно. Однако, "согласно разведывательным источникам, - продолжает Бодански, - в настоящее время в руках Бен Ладена находится от нескольких до двух десятков тактических ядерных зарядов". Заявление американского специалиста. кстати, весьма авторитетного (в недавнем прошлом Ю. Бодански являлся штатным консультантом Пентагона и был допущен к самой секретной информации), естественно, тут же опровергли казахстанские официальные лица. Хотя и в крайне странной форме.

Вместо эпилога

Не решаются проблемы терроризма обычными военными мерами и, тем более, путем переговоров. В борьбе с "неверными" морали нет, если на договоры и идут (как в Хасавъюрте), то лишь в виде тактического хода. Всерьез бороться с терроризмом можно, как это ни прискорбно, только такими же мерами. Французские спецслужбы в противостоянии с ОАС и израильский "Моссад" в многолетней войне с "Хезболлах" и иными палестинскими радикалами добились определенного успеха. Но опять-таки лишь сняли накал проблемы. Истреблены почти все руководители и активисты "Черного Октября", но на их место пришли - новые.

Уничтожить надо не только самих террористов, но и социально-экономические условия, их породившие. Почему после разгрома в 1980-х годах "красных бригад" в Италии, "Красной Армии" в Германии, итальянский и немецкий, по этническому составу участников, терроризм практически сошел на нет? Почему никогда не было серьезного "английского и французского" терроризма, а терроризировавшие не так давно парижан взрывы организовали алжирские экстремисты?

"Иранский" - ослабленный внутренними разборками и неумелым рефор-маторстгюм режим сметается народным возмущением под исламскими знаменами, после чего устанавливается военно-теократическое правление.

"Афганский" - те же самые процессы разрушают государство вообще, начинается бесконечная война "всех против всех".

"Индонезийский №1" - искусственно вызванная (главным образом спецслужбами) анархия, "устаревшего" президента технично меняет "сильная личность" из его ближайшего окружения. После чего террор и установление диктатуры - так Сухарто заменил Сукарно.

"Индонезийский №2" - дворцовый переворот, когда "Семья" сама же меняет "Отца-правителя". В качестве примера можно привести добровольно-принудительный уход самого Сухарто.