| Международный евразийский институт экономических и политических исследований |
Публикации |
ВОСПОМИНАНИЯ О БУДУЩЕМ Идея “пожизненного президентства” Нурсултана Назарбаева возникла как повод для горячей дискуссии в казахстанских СМИ во многом с подачи самого президента, который в ходе предвыборной кампании откровенно заявил о своем желании оставаться у власти достаточно долго. По мнению экспертов, это был “пробный шар” с целью выяснить реакцию общественного мнения на возможные дальнейшие изменения в Конституции (в частности, отмену ограничения президентства одного лица двумя сроками подряд). Независимая от государства пресса отреагировала на эту идею критически. Некоторые издания провели параллель между той моделью президентской власти, которую реализует Назарбаев, и ханской властью, якобы исторически близкой для казахского этноса. Эксперты подчеркивали, что президент РК ныне находится превыше всех ветвей власти и по объему фактических полномочий вполне сравним с монархом или восточным султаном. Лояльная к власти пресса те же самые факты интерпретировала как несомненные преимущества политической системы в РК: по мнению близких к президенту идеологов, сильная власть верховного правителя гарантирует стабильность развития и инвестиционную привлекательность экономики. По этой логике, Назарбаеву действительно стоило бы оставаться президентом как можно дольше, и политические предпосылки для реализации такого сценария в республике созданы. В ответ на эти доводы оппозиция сравнивает Казахстан с Индонезией времен Сухарто и предрекает официальной верхушке столь же бесславный конец. Одним из наиболее сильных “козырей” оппозиционной прессы становится клановый характер президентской власти. Журналисты анализируют степень реального влияния на экономику и политику близких родственников Назарбаева и отмечают, что важнейшие сферы – информационное пространство, налоговая служба, добыча и переработка нефти, торговля некоторыми видами потребительских товаров – находятся под непосредственным контролем членов семьи президента. По данным прессы, в качестве возможной реакции на такую критику в президентской команде рассматривался проект законодательного ограничения критики в адрес родственников главы государства. Информация об этом утекла в независимые издания, что повлекло за собой новую волну полемики с политическим курсом Назарбаева. В итоге идея новых законодательных запретов для СМИ (явно непопулярная в период предвыборной кампании) не получила дальнейшего развития. Еще одним поводом для предвыборной полемики стало использование имени главы государства в географических и иных названиях. Известно, что до этого одна из горных вершин в Казахстане была названа в честь президента. Многие наблюдатели обратили внимание на явную “временность” имени новой столицы республики – Астана (по-казахски “столица”) и предположили, что в будущем город будет называться в честь Назарбаева. На этом открыто настаивали и некоторые общественные деятели, представители культуры Казахстана. Однако президент проявил сдержанность, поблагодарив за такие идеи, но так и не дав им хода. Эта сдержанность была высоко оценена в лояльной Назарбаеву прессе. Официальные журналисты подчеркивали: авторитет главы государства столь высок, что не было бы ничего удивительного в присвоении имени Назарбаева городам, улицам и предприятиям. Но демократизм президента, по их мнению, проявляется в том, что он препятствует развитию подобного культа и явно не намерен копировать туркменскую модель. Представители некоторых трудовых коллективов выступили с инициативой присвоения их предприятиям имени президента, но не потому, что так восхищались Назарбаевым, а потому, что надеялись на более регулярную выдачу зарплаты рабочим “президентской” шахты. Очевиден явный прагматизм населения даже в ситуации организованной поддержки кандидатуры Назарбаева перед выборами. Сторонники президента отмечали, что усиление авторитарной власти характерно для большинства стран СНГ, а потому является неизбежной закономерностью переходного периода. Но и на это оппозиция находила свои возражения: Назарбаев, по мнению ряда политиков и экспертов, принадлежит к той когорте опытных партийных аппаратчиков, которая по существу уже сыграла свою относительно прогрессивную роль в истории и ныне не столько гарантирует, сколько объективно тормозит демократические преобразования, навязывая обществу устаревшие представления о ведущей роли просвещенного правителя.
Лев Гумилев в книге “Поиски вымышленного царства” неспроста дотошно, с присущей ему проницательностью, выясняет, что же есть по сути ханская власть. Хана провозглашало на курултае войско, его поднимали на войлоке над окружающей толпой, а та криками выражала свое согласие повиноваться ему. Весьма демократичные, эти выборы порождали величие духа и налагали высочайшую ответственность. Ханская власть – это не только почет, но и тяжкая доля. Недаром в истории Степи не раз бывало, что султаны, которых народ призывал на ханство, отказывались от этой ноши...<…> Поразительно, как современны нам тысячелетние степные традиции власти с обязательным курултаем хана на белой кошме, как явственно ощущается близость духа ханской ставки! Точно ожили сановные потомки Чингисхана, сменявшие друг друга на вершине власти, поочередно стремясь к доминации во всех сферах жизни. И в этом свете мысль Арнольда Тойнби о параллельности исторических времен, о философской одновременности всех цивилизаций, о повторяющихся переживаниях, страстях, желаниях, низостях человеческих находит свое полное подтверждение. И при Чингисхане, и теперь система ханской власти, похоже, устроила бы власть и ее подчиненных – народ. <…> Итак, пока существуют различия в условиях проживания народов – природные, экономические, исторические – глобального и равноправного единения государств в XXI веке ждать не следует. Сильные будут богаче, слабые – беднее... А это как раз стихия Чингисхана... Но если с ханством у нас все же есть проблемы, то в какой мере пожизненная президентская власть, которая, по Гумилеву, в таком виде и есть ханская власть, способна обезопасить нас от ассимиляции победоносным суперэтносом, насаждающим, где только можно, свою универсальную религию – либеральную демократию? Ответ на сей вопрос немаловажен, потому что переделать президентство на ханство сегодня – проще пареной репы. Один-два референдума, и дело в шляпе. 25.09.98
Когда-то ведущий реформатор в постсоветской Центральной Азии, г-н Назарбаев в свои 58, похоже, присоединился к рангу своих самодержавных соседей. <…> “Я хотел бы оставаться вашим лидером всю мою жизнь”, – заявил г-н Назарбаев на собрании поддерживающих его членов гражданской партии, которую он возглавляет. Критики указывают на его стратегию “Казахстан-2030” и заявляют, что у него есть реальные намерения оставаться президентом до тех пор. [“Файнэншел таймс”, 21 ноября 1998 года]3.12.98
…Нурсултан Абишевич из себя изображает монарха, хана. Окружение поддакивает этому. Кажется, после поездки в Бахрейн он заявил: ах, как там хорошо, никто не перечит монарху, не выступает против, кругом процветание. А он – обычный диктатор. 4.11.98
...Сейчас поползли слухи, что власти пришла в голову новая затея: в законодательном порядке запретить к публичному употреблению имя главы государства и членов его семьи. Хочется надеяться, что всего лишь слухи: от этого веет уже вовсе не просвещенной монархией, а ядреным восточным деспотизмом с его вождями – полубогами. Декабрь, 1998
Трудовой коллектив шахты “Долинская” направил обращение президенту Нурсултану Назарбаеву, в котором шахтеры просят его согласия дать имя Нурсултана Абишевича своей шахте. 3.12.98
Юрий Владимирович Андропов не был политическим долгожителем. Но его помнят. “Андропов мало правил, но след большой оставил”, – говорят в народе. Как Вы, Назарбаев, не понимаете, что политическое долгожительство еще не гарантия того, что Ваш образ будет вызывать у потомков чувство восхищения и благодарности? Скорее наоборот. Вас забудут. Ноябрь, 1998
Назарбаев почти не скрывает, что его цель – стать пожизненным главой государства. Первые шаги в этом направлении уже сделаны. Еще в принятую в 1995 году Конституцию Назарбаев заложил перспективы продления сроков своего президентства. Был предусмотрен беспрецедентный “ценз оседлости”: по закону кандидатом может быть зарегистрирован только тот, кто прожил в Казахстане не менее 15 лет. Это положение позволило Назарбаеву “отсечь” из списка претендентов и поставить в ряд “непроходных” известных и авторитетных политических деятелей, которые смогли бы привлечь голоса избирателей и составить Назарбаеву серьезную конкуренцию. Среди них Г. Алдамжаров, Н. Исингарин, Н. Искалиев. Тем более оказался лишенным такого права Аман Тулеев. 5.11.98
…Вернемся к коням, которых на переправах не меняют. Вообще-то это самая распространенная отговорка диктаторов всех времен и народов. Поэтому они и стараются превратить жизнь своих народов в сплошную “переправу”. На памяти последняя такая “переправа” – строительство коммунизма. Целых 70 лет длилась, но так и не “переправились”. Хотя и не меняли красных лошадок. Сами дохли. Наша сегодняшняя “переправа” длится уже десять лет, а другого берега не видно. Правда, обещают к 2030 году. Но есть сомнения: у коней жеребята подрастают... Поэтому менять коней надо. И чем чаще, тем лучше. Главное – начать. Тогда и переправы не понадобятся. Декабрь, 1998
– В результате принятия Конституции 1995 года Казахстан стал республикой с практически ничем не ограниченной президентской властью. Назарбаев единолично назначает людей на ключевые посты, сам формирует правительство, обладает правом распустить обе палаты парламента и фактически не может быть подвергнут процедуре импичмента. Он может самолично издавать указы, имеющие силу законов, а его родственники занимают высокие должности. Больно видеть, что от простых людей в нашей стране не зависит ничего. <…> Очевидно, что в первую очередь сам президент не готов расстаться с империей, в которой он правит по собственным правилам. Власть – это сильный магнит. Ее никогда не бывает много, и отказаться от нее очень трудно. Чтобы сохранить или приумножить свое влияние, люди готовы идти на многое. Поэтому правящая верхушка будет делать все для сохранения своей власти. 18.11.98
“<…> А кстати, почему все это назвали Астаной, не задумывался?” Задумывался, но ответ, которым меня озадачат еще не раз, мне в голову, естественно, не приходил. “А почему проспект Целинников – теперь проспект не Джамбула, скажем, не Абая, а Республики, и площадь Ленина – и в Астане, и в Алма-Ате – тоже Республики – опять не понимаешь? Ну подумай – переименовывают у нас часто, и не может же столица всю жизнь так бездарно называться просто Столицей – чьим именем все это потом назовут?” Очень важна улыбка, с которой это говорится: да, чуть анекдот, удачно брошенная в кафе фраза, и для серьезной политической гипотезы как-то чересчур изящно, но ведь мы – не о политике, а о стиле. Первая годовщина Столицы совпала с началом президентской избирательной кампании. Агитпоезд звезд российского кино и эстрады тронулся в путь. <…> – Зачем? – донимал я сбившихся с ног специалистов по избирательным технологиям. – Ведь тот, кого мы знаем, без всех этих излишеств наберет восемьдесят-девяносто процентов, зачем этот звездопад, эти концерты в цехах?.. Здесь я, делая над собой усилие, прерывался, чтобы по инерции не продолжить свои “зачем?”: зачем эти строевые кампании в воинских частях по сбору избирательских подписей за выдвижение и без того царствующего кандидата, к чему с теми же соображениями деканатские угрозы не допустить до сессии тех, кто в назначенный день не захватит с собой паспорта для внесения соответствующих сведений в соответствующей ведомости, – к чему все эти интриги , если результат был известен в ту самую минуту, когда парламент в приливе гражданского негодования вдруг потребовал досрочных президентских выборов? Конечно, другой кандидат, главный казахстанский таможенник генерал Гани Касымов тоже, говорят, как никогда легко за нужный автограф прощал “челнокам” любой перегруз, но на то он и Гани Касымов, чтобы любой телезритель, увидев его на предвыборном экране, спросил себя, а почему, собственно, он, телезритель, поленился выдвинуть в президенты, скажем, себя.Зачем? Усталые имиджмейкеры настаивают: президент должен победить как можно более внушительно. Но куда еще внушительнее? Впрочем, это вопрос уже далеко не только предвыборный, и мы им уже задавались – подступаясь к загадке Астаны. И мне отвечают: это Восток. <…> Президент должен победить внушительно. И Астана должна стать ему памятником. И живой Бари Алибасов в каждом нетопленом медвежьем углу станет воплощением президентского волшебства и всемогущества. Каждому – свой миф. Кому – евразийство. Кому – Восток и величественная Столица. Говорят еще, кстати, что негоже было иметь столицу в паре сотен километров от границы сумрачного Китая, потому и пришлось перебираться далеко на север. Но почему так срочно? В вопросе – часть ответа: президенту Нурсултану Назарбаеву нужно не просто войти в Историю – ему нужно войти в нее именно сейчас. И первая годовщина Астаны пришлась не просто на пик избирательной кампании, а на то время, когда этот исторический счет пошел уже буквально на дни. Больше нет ни сил, ни возможностей продлевать чудо. Называлось это чудо “островком стабильности в бушующем центральноазиатском море”. <…> Восток – дело общее. Это в Казахстане почти доподлинно известно. И не только в Казахстане. Перечитайте еще раз “Десять простых шагов” президента Назарбаева. А для внутриказахстанского употребления президент написал другую программу. До 2030 года. Она так и называется: “Казахстан-2030”. Говорят, ее даже возил с собой на орбиту казахстанский космонавт Талгат Мусабаев. Правда, про “17 августа”, намечаемое в Казахстане на январь-февраль, там ничего не сказано. Как и про 10 января – день, когда президент Назарбаев в очередной раз войдет в историю. А в 2030-м ему будет 90. Нормальный возраст для восточного правителя. 20.12.98 |
<назад>