Сырдарья не простит благодушия.

Сейчас, когда Сырдарья торит дорогу к своему конечному природному пункту - Аральскому морю, до которого еще неблизко, тысячи людей уже могут перевести дух. Надолго ли? Ответ на этот и другие вопросы, связанные с противоборством со стихией, необходимо искать именно сегодня, а не завтра, когда Сырдарья покорно уляжется в своих берегах.

После каждого чрезвычайного события возникают традиционные вопросы "кто виноват?" и "что делать?". Мы - не исключение. Половодье прошлого года, когда стихия в области нанесла только прямого материального ущерба на 700 млн тенге, должным уроком не стало.

Всего этого могло не быть, если бы Шардара, как ей и предписано, принимала и сбрасывала бы воду с учетом климатических условий сезона и других обстоятельств. Стратегия Комитета по водным ресурсам в целом была правильной, но опоздавшей на два-три месяца. В осенне-зимний период нет необходимости накапливать до 3 кубокилометров воды, как было в нашем случае. Однако будь водохранилище на нулевой отметке, поводов для разговоров о паводке сегодня не было бы. Но случилось то, что случилось.

В связи с этим напрашивается вопрос: как и на что у нас используются воды Шардары? Ответ - для наполнения воды и ее подачи в низовья Сырдарьи в летний вегетационный период. Согласившись, обратимся к статистике. В последние годы попуск воды достиг 27 кубокилометров. Но вот что интересно: 17 из них приходится на осенне-зимний период. Другими словами, воду пускают как заблагорассудится.

Обратимся к другим цифрам. В августе - октябре прошлого года сброс воды составлял едва ли 550 кубов в секунду, тогда как можно было сбрасывать все 900. Таким образом, к январю уже накопилась критическая масса. Как следствие, она обернулась первым паводком. Не заставил себя долго ждать и второй. Все по законам Архимеда.

Главная причина - к статусу и функциям водохранилища, построенного в советские годы, продолжают подходить по шаблону "опыта предшествующих лет" без учета современных климатических, политических и экономических обстоятельств в государствах Центральной Азии.

Сегодня известный профессор Абай Турсунов справедливо бьет тревогу по поводу того, что 3 кубокилометра воды Шардары могут оказаться бомбой замедленного действия. Он частично прав, но при всем уважении к нему не хотелось бы, чтобы его слова оказались пророческими. Да и председатель Комитета по водным ресурсам Анатолий Рябцев сегодня признает сложившееся положение, но беспомощно разводит руками.

Из сказанного напрашивается вывод, что у нас нет четкой и ясной концепции использования вод Сырдарьи, сохранения и восстановления Арала. Есть лишь разрозненные проекты. На них находятся средства, а вот на системность решения проблемы нет... Более того, идет шараханье из крайности в крайность. К этому, в частности, относится кем-то лоббируемый проект строительства Коксарайского водохранилища объемом всего-то в 2 с лишним кубокилометра. Однако, чтобы реализовать проект, обделив водой Арал (что само по себе кощунственно), надо выложить аж 180 млн долларов. Любой эксперт ООН или ЮНЕСКО, ознакомившись с этой ситуацией, назовет акцию если не экологической, то уж финансовой авантюрой точно.

Да, такие проекты - всегда лакомый кусок, но в нашем случае не возникает даже риторического вопроса: "А что будет, если и Шардара, и Коксарай окажутся в ситуации наподобие нынешней?". Конечно, дискредитировать можно любую идею, но против названной факты, которые трудно оспаривать. Тенденция многоводья - налицо. И воду в первую очередь необходимо направлять в Арал, на восстановление комплекса озер и водохранилищ, на реализацию индустриально-инновационных проектов аграрного сектора. Сфер применения много. Однако, если не возвратить реке ее природный статус и функции - значит усугубить одну катастрофу и закладывать предпосылки другой, но уже в Южно-Казахстанской области. Так что нравится нам или нет, но проблемы паводков, как и засух, кроются в наших с вами головах.

При обсуждении дальнейшей стратегии на Сырдарье журналисты спросили акима, чем, на его взгляд, закончатся дебаты на тему "Коксарай или Арал?". На что Адырбеков ответил, что он будет отстаивать благоприятные для региона и Арала позиции. Правда, прозвучало это весьма сдержанно. Похоже, что сам аким слабо верит в подобные перспективы, потому что в своем решении способствовать восстановлению Арала он оказался в коридорах исполнительной власти практически один.

Что ж, логика и факты не всегда предопределяют суть и исход того или иного проекта. Напомним, что те же августовско-октябрьские ограничения попуска воды свидетельствуют или о непрофессионализме, или о преследовании специалистами водохозяйственной системы неких только им известных интересов. Это ощущение присутствует почти всегда, когда речь идет о дорогих и масштабных проектах, связанных с Аралом. Ощущение, скажем так, не из приятных.

Сейчас, когда правительство собирается рассмотреть ситуацию на Сырдарье и принять решение, хотелось бы надеяться, что будет проанализирована вся система эксплуатации водохозяйственных объектов, начиная с Шардары и заканчивая Аралом.

Как бы то ни было, но в решении проблемы сырдарьинских паводков нам не обойтись без взаимопонимания с соседними государствами Центральной Азии. Сырдарьино-Нарынский каскад ГЭС, диктующий сегодня водную политику, также возводился в советские времена. Но был общим для всех. Сегодня же он - собственность соседей. А они решают свои экономические задачи.

Разработка новой и эффективной концепции водопользования - одна из главных задач. Все должно быть подчинено тому, чтобы в предстоящий осенне-зимний период на реке, вновь не случилось чрезвычайщины.