Евгений Жовтис:
Казахстан сползает в СССР
Мнение правозащитника
На вопросы газеты “Время” отвечает
правозащитник, директор Казахстанского
международного бюро по правам человека и
соблюдению законности Евгений ЖОВТИС.
- Евгений, сейчас пресса много
пишет о взбунтовавшейся “красной зоне” в
поселке Заречном, где, по некоторым данным,
десятки заключенных вскрыли себе животы...
- По факту беспорядков в колонии
возбуждено уголовное дело. Кто конкретно
проходит обвиняемыми по нему, мне пока
неизвестно. Две правозащитные организации - наше
бюро и Хартия за права человека Жемис
Турмагамбетовой - буквально на днях направили
запрос в Министерство юстиции, копии которого
ушли в Генпрокуратуру РК, Комиссию по правам
человека при президенте и уполномоченному по
правам человека (омбудсмену) г-ну Байкадамову.
Наша цель - выяснить, что в действительности
стало причиной, каких именно людей обвиняют в
беспорядках, есть ли у них адвокаты и можно ли с
ними связаться. Нам стало известно, что несколько
заключенных этапированы в другие СИЗО, а на базе
колонии общего режима в Заречном собираются
создавать колонию строгого режима... Какой-либо
дополнительной информации у меня пока нет.
- Хорошо, тогда давайте
поговорим о политической ситуации в стране. Как
вы оцениваете ее сегодня, после всем известных
трагических событий?
- Казахстан стремительно сползает
обратно в Советский Союз. С элементами мягкого, я
бы сказал, постбрежневского культа личности. Что,
впрочем, характерно и для России, и для
Белоруссии, и - в гораздо большей степени - для
Туркменистана. Так или примерно так я ответил на
этот же вопрос действующему председателю ОБСЕ
Карлу де Гюхту.
- И тем не менее это не помешало
г-ну де Гюхту заявить: среди стран Центральной
Азии у Казахстана - наилучшие шансы...
- Правильно! Казахстан - единственная
страна региона, более или менее соответствующая
критериям цивилизованного рынка. Кроме того,
Казахстан четко соблюдает свои международные
обязательства в плане обеспечения глобальной и
региональной безопасности. То есть по целому
ряду параметров Казахстан действительно
лидирует в Центральной Азии. Но у международного
сообщества по-прежнему много вопросов к
Казахстану в плане демократии и прав человека. Я
очень хорошо помню СССР. Это страна, где
невозможны плюрализм мнений, независимые СМИ,
НПО, правозащитники... Вопрос только в том, когда
мы к этому вернемся...
- Значит, по-вашему, Казахстану
не быть председателем ОБСЕ?
- Если Казахстан все-таки возглавит
ОБСЕ в 2009 году, не обеспечив полноценную свободу
СМИ, прекращение преследования политических
оппонентов и убийств оппозиционных деятелей,
“поголовную” регистрацию всех политических
партий, свободные выборы, реальную судебную
реформу, то я не удивлюсь, когда следующим
председателем станет Туркменистан. И с этого
момента можно будет прекращать разговоры о
каких-либо “стандартах” ОБСЕ в области
демократии. Об этом я тоже сказал г-ну де Гюхту...
- Что подразумевается под
“сползанием” к СССР?
- Манипулирование общественным
сознанием, подмена понятий - все точно так же, как
когда-то в СССР. Разве что в более мягкой форме.
Вдруг появилось чрезвычайно много обслуживающих
власть “политологов-конспирологов”, регулярно
говорящих о “заговоре” оппозиции (или неких
олигархов - кому как больше нравится). На полном
серьезе говорится о неких персонажах,
“развращенных временем беззакония и
казнокрадства”, которые рвались и рвутся к
власти... Об идеологической борьбе с неким
обобщенным зарядом, навязывающим “чуждые” нам
концепции демократии и прав человека. Настоящая
теория заговора! Порой мне просто приходят на ум
конкретные параллели - скажем, со сталинским
“делом врачей-вредителей”. СМИ (особенно
электронные) жестко контролируются и
используются в стиле агитпропа “лучших”
советских времен - с разговорами о нашем особом
пути к демократии, о продажности оппозиции, НПО,
правозащитников, которые “чернят” нашу
действительность, “отрабатывая “западные
деньги... Тем самым обществу дают понять: всякий,
кто говорит о демократических ценностях, кто
призывает обеспечить свободные выборы, открытую
деятельность всех политических партий, реальную
независимость СМИ, исповедует не собственные
демократические убеждения, а западные
стереотипы, за пропаганду которых ему “платят
гранты”.
Словом, на первый план выступает не
диалог, не поиск консенсуса, а “идеологическая
борьба”. Все как в СССР! В этом смысле создание
сначала ПДС, потом НКВД, а теперь ГКРКПДР -
попытка не столько “наладить диалог”, сколько
усилить контроль над политическими процессами в
стране.
- Кстати, недавно прошло первое
заседание комиссии с этой зубодробительной
аббревиатурой, на котором наш поэт и постпред в
ЮНЕСКО заговорил о “кризисе демократии” на
Западе о и том, как тамошние политики
“подумывают, чтобы вводить авторитарное
правление”...
- Во Франции, на которую ссылается г-н
Сулейменов, людей долго пытали, сажали, мучили - в
том числе за их политические взгляды. В итоге
французы ликвидировали сам символ этих пыток и
унижений - Бастилию. Главное - они ликвидировали
его в головах многих поколений. Поэтому любой
политик во Франции, который попробует только
заикнуться об авторитаризме, сразу будет обвинен
в попытке “восстановить Бастилию” и может
прощаться со своей карьерой. Посмотрите,
студенты выходят отстаивать свои права - никто их
не задерживает, не сажает. Правительство
вынуждено договариваться с ними. А сажают
провокаторов-погромщиков, которые и должны
сидеть. Где же уважаемый г-н Сулейменов увидел
“подумывание” об авторитаризме?
А посмотрите, что произошло в
Украине? Оппозиция выигрывает парламентские
выборы, и никто не требует пересмотра итогов
выборов, не обвиняет лидера Партии регионов в
сепаратизме. В некоторых других странах ему -
выразителю интересов русскоязычного
меньшинства - давно бы инкриминировали
“разжигание национальной розни”. Это и есть
нормальный процесс выстраивания политической
системы - конкретный результат диалога с
гражданским обществом, оппозицией.
- Евгений, многие вам на это
возразят: дескать, о какой реальной оппозиции
можно вести речь, если президент набрал на
выборах больше 91 процента голосов?
- То есть вы хотите сказать, что у
оппозиции нет социальной поддержки? А разве она
была, когда эти люди находились во власти?
Сегодняшние лидеры оппозиции, находясь во
власти, пребывали в тени президента. Сегодня
население поддерживает (или не поддерживает)
только одного человека. Другой вопрос, на 90
процентов или на 50 - о цифрах можно спорить. В
конце концов, конкретный процент зависит лишь от
степени “включенности” административного
ресурса.
И я думаю, что всем - в том числе и в
“Ак орде” - понятно: когда политическая система
в общественном восприятии проецируется только
на одного человека - это ненормально. И если эта
самая ГКРКПДР станет лишь очередной площадкой
для дискуссий - это тоже ненормально.
- Почему?
- Потому что это станет очередным
свидетельством явной слабости парламента. В нем,
получается, не отражается не только политическая
структура общества, но даже его элиты. Ведь
парламент - не только законодательный, но еще и
представительный орган. Он должен ПРЕДСТАВЛЯТЬ
обществу разные точки зрения по важнейшим
вопросам внутренней и внешней политики.
- О чем вы говорите? Депутаты
даже на закрытом заседании отказались обсудить
ход следствия по делу об убийстве Алтынбека
Сарсенбаева...
- Это лишнее подтверждение того, о
чем я только что говорил. В Конституции (которая,
кстати, списана с конституции Французской
Республики) сказано: “Парламент является высшим
представительным органом, осуществляющим
законодательные функции”. На деле наш парламент
таким органом не является. В любой стране, даже с
суперпрезидентской формой правления, после
убийства политика масштаба Сарсенбаева
парламент собирается на экстренное заседание.
Моментально! По идее, ГКРКПДР должна в какой-то
степени взять на себя представительскую функцию,
которую парламент не исполняет практически
никак. Но для этого там должны быть представлены
все политические силы, включая оппозицию. А ее
приход на госкомиссию сейчас - после убийства
Алтынбека Сарсенбаева - достаточно
проблематичен. До этой трагедии перспективы были
умеренно оптимистичны. Оппозиция могла
участвовать, чтобы поставить ряд конкретных
вопросов: от пересмотра политически
мотивированных уголовных дел до реформы
избирательного законодательства и пересмотра
Конституции. Теперь, чтобы оппозиция пришла на
госкомиссию, власти необходимо
продемонстрировать желание установить истину в
делах о смерти Сарсенбаева и Нуркадилова. Сейчас,
насколько я знаю, все вокруг этих дел затихло,
адвокаты дали подписки о неразглашении...
- Сейчас многие в стане
оппозиции требуют допроса генерала Дутбаева и
вообще тщательного изучения следствием версии,
изложенной в небезызвестной статье “Дежа вю”.
- В принципе, это был бы шаг в
правильном направлении. Но он не снимает, на мой
взгляд, других проблем, мешающих участию
оппозиции в госкомиссии. Главное - страна
абсолютно не гарантирована от подобных
трагических событий в дальнейшем. Гибель
Сарсенбаева и Нуркадилова демонстрирует:
пройдена некая грань, за которой власти будет
очень сложно контролировать ситуацию. Только
установление истины, вскрытие всех тайных
пружин, вызвавших кровавые события, способно
успокоить общество, создать почву для
налаживания диалога.
- Вы говорите, парламент не
выполняет свою представительную функцию. Но,
судя по тому, что при мажилисе создана Палата
общественных экспертов, он и с законодательной
функцией справляется неважно...
- Я давний сторонник максимального
участия общества в принятии законов. Но Палата
общественных экспертов - не стремление привлечь
к подготовке законопроектов максимально широкие
слои общества, а не очень ловкая попытка
легитимизировать те законопроекты, которые
спускаются в парламент практически в готовом
виде. В стране есть большой пласт экспертов в
самых разных областях - сотрудников НИИ,
преподавателей вузов, активистов НПО и т.п.
Почему палата ограничена 25 фамилиями? По какому
принципу они отбирались? Я очень хочу ошибиться,
но мне кажется, что палата призвана еще больше
развязать руки правительству, которое в наших
условиях остается главной законотворческой
инстанцией. Скажем, завтра какая-либо силовая
структура внесет в парламент законопроект,
устанавливающий комендантский час, запрет на
деятельность партий, закрытие оппозиционных
газет. И депутаты его примут, прикрываясь
положительным заключением палаты общественных
экспертов! Это первое. Второе. Почему палата
создана решением бюро мажилиса? Если палата
задумывалась как некое зеркало гражданского
общества, то почему это зеркало подсовывается
каким-то “бюро”? С каких это пор бюро мажилиса,
чьи полномочия не прописаны ни в Конституции, ни
в законе, становится институтом гражданского
общества?
- Может быть, эта палата - попытка
перенять опыт Запада?
- На Западе я ничего подобного не встречал. Там
давно сформировалась многослойная система
взаимодействия институтов власти и гражданского
общества. Инициативы, исходящие от общества,
обсуждаются и реализуются в парламенте - без
всяких палат и госкомиссий. Депутаты напрямую
взаимодействуют с различными НПО, чтобы затем
учесть их позицию при принятии законов. Там
широко используется институт общественных
слушаний с привлечением представителей разных
слоев общества, экспертов. Там гражданское
общество работает без всяких “решений бюро”.
Это и называется демократией, под которую с той
или иной степенью успешности подстраивается
власть
http://www.freeas.org/?nid=5819
Записал Виктор Верк
"Время", 13 апреля 2006
Обсудить
на форуме |
