“Услуги империи просьба не предлагать”
Мы упорно навязываем соседям выбор: “Россия или Запад?”. А вопрос так не стоит

Если есть сегодня какая-то одна идея, объединяющая всех тех очень разных людей, которые так любят называть себя российской политической элитой, то это идея “доминирования на постсоветском пространстве”, восстановления в том или ином качестве российско-советской империи.

Боюсь, что при сохранении своих сегодняшних установок она обречена еще на одно поражение, причем гораздо более серьезное. На этот раз речь будет идти не о фантомах величия — не пустить Эстонию или Словению в НАТО, — а о вещах действительно очень важных — отношении к нам наших ближайших соседей.

Россия не будет “доминировать” на постсоветском пространстве и не восстановит там никакой “империи”, как это грезится нашей политической элите. И не потому, что на этом пространстве появляются новые игроки, обладающие значительно большими экономическими, информационными, военными ресурсами. В создании империй ресурсы — не самое главное.

Россия уже теряла империю в 1917 году. Через три года она вышла из Гражданской войны разрушенной и обессиленной страной. На Кавказе и в Средней Азии ей противостояла традиционно стремившаяся в эти регионы Великобритания — владычица морей, победительница в Первой мировой войне.

Прав был Андрей Амальрик, еще в 1960 году с математической точностью предсказавший распад Советского Союза, когда он писал: “Как принятие христианства продлило на 300 лет существование Римской империи, так и принятие коммунизма продлило на несколько десятилетий существование Российской империи”.

А что сегодня российская элита может предложить своим бывшим соседям по коммунальной квартире? Ничего, кроме помпезных разговоров о своем величии, своей исторической миссии, о мессианском имперском предназначении русского этноса и т.д.

Еще в 97-м году все эти фантомные державные комплексы были артикулированы в печально известном пространном документе “СНГ: начало или конец истории”. С тех пор рекомендации доклада красной нитью проходят через бесконечные многолетние публикации “экспертов” по ближнему зарубежью.

Украина: “Принуждение Украины к дружбе, в противном случае постепенное установление экономической блокады Украины по образцу блокады Кубы США”.

Закавказье: “Только угроза серьезной дестабилизации Грузии и Азербайджана, подкрепленная демонстрацией решимости России идти до конца по этому пути, может предотвратить окончательное вытеснение России из Закавказья”.

И наконец: “Мы исходим из необходимости и естественности доминантной роли России в наднациональных органах СНГ. Иначе зачем России настаивать на их создании?”.

“Мы хотим видеть Россию сильной”, — уверяли нас авторы доклада.

Нет, вы не хотите видеть Россию сильной. Вы хотите загнать Россию в гетто враждебности ее ближайших соседей. “Принуждение к дружбе”, этот великолепный оруэлловский оксюморон, — беспощадный самодиагноз психического состояния российского политического класса.

Принуждение к любви во всех правовых системах рассматривается как исключительно тяжкое деяние, влекущее за собой серьезную ответственность. В обыденных человеческих отношениях принуждение к дружбе гарантированно оказывается приглашением к ненависти. Почему же столь очевидная глупость выдается за образец государственной мудрости, когда речь идет не об отношениях между людьми, а об отношениях между народами?

Мы упрямо пытаемся навязать нашим соседям выбор — или Россия, или Запад. Это абсолютно неконструктивная и бесперспективная постановка вопроса. Страны СНГ убедились в неспособности и, более того, нежелании России способствовать решению стоящих перед ними проблем. Стоит ли удивляться, что все они стремятся максимально расширять свое взаимодействие с Западом. Кому нужна страна, которая не может ничего предложить своим соседям, кроме угрозы “дестабилизировать ситуацию на Кавказе и в Центральной Азии с активным вовлечением в этот процесс русского и русскоязычного населения”. (МЭП № 1, 2002. А. Мигранян “Центральноазиатский плацдарм, или Третье геополитическое отступление России”).

Ну, может быть, нашлись бы на постсоветском пространстве какие-нибудь социально близкие братья по разуму, если бы хрипящая от ненависти к Западу российская элита предложила бы им последовательный Большой Антизападный Идеологический Проект. Но ведь вся эта возня затевается, оказывается, только “для усиления своих позиций в политической торговле с США и Западом за интеграцию России в цивилизованный мир”. (МЭП № 1, 2002).

Так какого же тогда черта Москва так отчаянно и так бездарно и безнадежно пытается воспрепятствовать естественному и неизбежному движению своих соседей в направлении того же самого “цивилизованного мира”?

И Россия, и Запад — только такая формула отношений, обращенная к нашим соседям, позволит нам сохранить свое влияние на постсоветском пространстве, укрепить там свои экономические и культурные позиции и самое главное — сохранить симпатии к России в этих странах. Это совсем несложно. Просто не надо, упиваясь собственным величием, толковать о “доминировании” и не надо “принуждать их к дружбе”. Тогда они, может быть, останутся нашими друзьями.

Между Куршевелем и “Лефортово”

Возможно, все вышесказанное покажется нашим вечно мечтающим с кем-нибудь воссоединиться и над кем-нибудь подоминировать “империалистам” слишком абстрактным. В таком случае предлагаю им задуматься над чисто конкретным десятилетним опытом Великого Воссоединения с Белоруссией.

Каждый год самый пророссийский Великий Славянин приезжал в Москву, подписывал очередную ничего не значащую бумажонку о ещё более глубоком и окончательном воссоединении с Россией, разбивал в Кремле стакан с водкой и уезжал с пакетом экономических преференций в миллиарды долларов. Как и большинство малообразованных диктаторов ХХ века, больших и малых, А. Лукашенко — прирожденный гениальный психолог. Он великолепно понимал все комплексы и фантазмы российской политической элиты, искусно и хищно их эксплуатировал, но ни на секунду не допускал и мысли о том, что когда-нибудь он станет всего лишь минским губернатором или секретарем обкома.

Годами постанывавшая в имперском оргазме в его могучих объятиях элита стала наконец робко вопрошать: “Ну когда же, когда же, Александр Григорьевич, вы войдете в меня всеми своими семью субъектами?”.

На что, уже натягивая шаровары, Великий Славянин с достоинством ответил: “Белорусский офицер, конечно, берет деньги. Еще как берет. Но исключительно как независимый и самостоятельный субъект международного права”.