Взгляд на место Центральной Азии

Андрей Фурсов, Директор Института Русской истории РГГУ (Москва)

Пять бывших республик СССР (ныне независимые государства) и Монголия — это пустынно-степной пояс, который лежит между Россией, с одной стороны, и Китаем, Афганистаном и Ираном — с другой. Но дело не только в этом. Есть значительно более серьезный резон присмотреться к региону Центральной Азии. Последние 300-400 лет он был объектом экспансии, сжимался, соседи (и через некоторых из них — капитал, мировой рынок) диктовали ему свою волю. В XVII в. Центральная Азия, точнее, ее восточная часть оказалась сдавленной между молотом и наковальней Российской и Цинской империй, этот пресс продолжал сжиматься до начала XX столетия. Западную ее часть в XIX в. подперли с севера все та же Россия, с юга — Великобритания. Последовало замирение Центральной Азии. Но так было не всегда: те триста лет, о которых идет речь, — всего лишь миг по сравнению с тремя тысячами лет (XV в. до н. э. — XV в. н.э.), когда Центральная Азия играла центральную роль в судьбах Старого Света, когда изменения в ней запускали механизм изменений в ойкумене в целом, когда не только никто не контролировал Центральную Азию, но, напротив, возникавшие в ней образования либо контролировали значительную часть Евразии, либо диктовали ей свою волю; я уж не говорю о контроле над Шелковым путем.

Ныне ситуация как бы возвращается в эпоху, предшествующую ХVI-ХVII вв., т.е. к тому времени, когда произошел перелом в отношениях Центральной Азии и других регионов Старого Света, в соотношении сил кочевых и земледельческих обществ. Речь, конечно же, не идет о том, что возникнут некие экспансионистские структуры, которые понесут угрозу соседям. Я имею в виду другое: восстановление в принципе ситуации, когда регион Центральной Азии не контролируется никем извне, тогда как изменения и процессы в нем могут существенно, причем негативно, влиять на жизнь соседей (например, России или Китая); когда Центральная Азия превращается в самовоспроизводящуюся флуктуацию, "серую зону", дестабилизирующую соседей, а возможно, и мир в целом. И это не преувеличение.

В "Колоколах Истории" мне уже приходилось писать о том, чти мир по многим своим характеристикам и тенденциям развития как бы возвращается в докапиталистическую эпоху. "Возвращение" Центральной Азии — одна из важнейших примет времени.

При взгляде на историю Старого Света с середины II тысячелетия до н.э. бросаются в глаза три великих переселения народов, три кризиса, потрясшие ойкумену, приведшие к ее перестройке, исчезновению целых царств, возникновению новых империй и т.д. Это кризис XII в. до н.э., эпоха переселения-народов III-IV вв. н.э. и время монгольских завоеваний, возникновения, а затем распада Великой монгольской державы в XIII в. Спусковым крючком всех этих макросдвигов становились события в евразийских степях, причем процесс начинался на Дальнем Востоке, у истоков Селенги и Керулена, а затем по "принципу домино" докатывался до Дальнего Запада Евразии — степного (нынешний венгерский Альфельд) и самого крайнего (Каталаунские поля в Шампани).

Кризис XII в. до н.э. был вызван тем, что в результате борьбы племен и народов на Восточно-Европейскую равнину, в Северное Причерноморье ворвались (были выброшены) индоевропейцы на своих колесницах. Затем они двинулись на юг, добив Микенский мир и напав на Египет ("вторжение народов моря"). Старый средиземноморский мир оказался взорван. Но бикфордов шнур Истории был подожжен в глубинах Центральной Азии.

В IV-V вв. н.э. гунны вторглись в Европу, став во многих (хотя далеко не во всех) отношениях могильщиками античного мира и перевернув его периферию. Но свой путь тот конгломерат народов, который известен в Европе как гунны, начал в Центральной Азии, и первым толчком стал распад державы Хунну.

Ну а про зловещий XIII в., "когда поднялся от Востока народ безвестный и чужой" (В.Соловьев), и говорить не приходится. Правда, справедливости ради необходимо отметить, что наряду с мощным движением с Востока на Запад Старого Света в ХII-ХIII вв. происходило и противоположное движение — с Запада на Восток: крестовые походы. Однако это последнее было и слабее монгольско-тюркского Drang nach Westen, и затронуло лишь Средиземноморье. В связи с этим необходимо вспомнить еще один европейский натиск на Восток — IV в. до н.э., Александр Македонский.

Получается интересная закономерность в развитии Старого Света. Раз примерно в восемьсот пет происходил сход человеческих лавин, меняющих облик, а часто и суть старосветских систем: XII в. до н.э , IV в. до н.э., IV-V вв. н.э., ХII-ХIII вв н.э. При этом — перед нами не просто Большие Циклы Евразии, а некий маятник, который привели в движение воинственные племена Центральной Азии, выбросив на европейские равнины индоевропейцев. Те, в свою очередь, через восемьсот лет нанесли ответный удар, за которым последовали очередные колебания Маятника Старого Света: восток — запад — восток — запад/восток. Наиболее могучим источником энергии для колебательного движения была Центральная Азия, Запад скорее отвечал, реагировал, используя энергию отката, возвратного движения.

Если отмерить еще восемьсот лет с ХII-ХIII вв., мы получаем ХХ-ХХI вв. И тут же сталкиваемся с массовой миграцией Юга на Север. Разумеется, это уже не орды Аттилы или Чингис-хана, однако воздействие нынешних мигрантов на общественную ткань Севера (Запада), на социокультурный код его жизни по катастрофичности своих последствий может превзойти события восьмисот- и тысячешестисотлетней давности.

Иными словами, цикличность сохранилась и в капиталистическую эпоху, несколько изменилось лишь направление движения, соответствующее изменению оси отношений "Запад — Восток" на "Север — Юг".

И последнее, что необходимо отметить в связи с Маятником и Большим Циклом Евразии, с их эпицентром в Центральной Азии. Движение маятника вызывало волну изменений в Старом Свете: гибли старые империи и возникали новые, уходили старые учения и пророки и приходили новые, а в Европе, в Средиземноморье адаптация к каждому новому циклу вообще принимала характер качественной социальной перестройки, или, выражаясь марксистским языком, формационного сдвига. В любом случае каждый раз происходила великая социальная революция, порождавшая нового исторического субъекта, новый тип человека, который затем и создавал новую Систему. И вот что интересно, эти революции приходились на середину Большого Цикла. Речь идет о полисной революции VII-VI вв. до н.э. (цикл XII-IV вв. до н.э.); христианской революции (век "зеро" цикла IV в. до н.э. — IV в. н.э.): феодальной ("аграрно-сеньориальной") революции IХ-Х вв (цикл IV-XII вв. н.э.); Великой капиталистической революции 1517-1648 гг. (цикл XII-ХХ/ХХI! вв.).

Подчеркну: изменения происходили не только в Европе — в ней они были качественными, — но и в Старом Свете в целом. Например, "осевое время" пережил весь Старый Свет — от Китая до Греции; Великая капиталистическая (1517-1648) и Великая самодержавная (1517-1649) революции, завершившиеся возникновением полигосударственной Вестфальской системы и "моногосударственной" Русской — Российской Империи, протекали синхронно. В ту же эпоху (ХVI-ХVII) возникают (или намечаются) сразу несколько новых империй — Великих Моголов, Сефевидов, Цин, Токугава. И, повторю, все эти сдвиги — циклы и революции, возникновение и крушение империй -так или иначе связаны с Центральной (Срединной, Степной) Азией. Например, Бабур, основатель династии Моголов, пришел из Средней Азии; династию Цин основали маньчжуры. Но в то же время ХVI-ХVII вв. стали рубежом в истории Центральной Азии, после которого геополитически она превратилась в "кладбище кочевой государственности" (Б.Ф.Поршнев). И хотя последний оплот этой "государственности" — Джунгарское ханство — сопротивлялся Цинам до середины XVIII в., это были уже арьергардные бои. Что касается экономики, то торговая революция, осуществленная в Азии в XVII в. двумя ост-индскими компаниями, голландской и английской, привела если не к закату караванной торговли через Центральную Азию, то к существенному падению ее роли и значения. Качественные изменения в организации торговли, внедренные компаниями, резко уменьшили их издержки производства, и против такого организационного оружия у Центральной Азии не оказалось ответа — ни симметричного, ни асимметричного. В этом смысле можно сказать, что ХIV-ХV вв. были исторической золотой осенью, "бабьим летом" Центральной Азии как в политическом, так и экономическом смысле. Похоже, ныне она опять оказывается во внешне сходном или сравнимом состоянии, но уже не в осеннем, а в весеннем — наступает новая эпоха. Впрочем, если забыть о цвете листвы, май и сентябрь часто бывают похожими. Это комфортные месяцы. Поэтому имеет смысл чуть внимательнее взглянуть на то место, которое занимала Центральная Азия в "региональной сетке" Старого Света, да и на саму сетку, контуры которой все более отчетливо проступают в нынешнем, покидающем Современность мире.

Можно уверенно сказать, что хотя фундамент региональной системы Старого Света был заложен в I тысячелетии до н.э., окончательно он оформился в первой половине II тысячелетия н.э., и капитализму оставалось лишь объединить макрорегионы в единое целое, мир-экономики в одну единую и единственную мировую экономику. Зарей этой мировой экономики, как ни парадоксально, стали крестовые походы, монгольские завоевания и тот мир, который оформился в результате их воздействия.

Что это был за мир? В Западной Европе уже очертился тот треугольник, которому суждено было сделать капиталистический рывок: юг Англии, Фландрия, север Франции и Германии, Шампань с ее ярмарками, Труа, Брюгге, Гент — вот наиболее яркие центры этого региона. Разумеется, в Европе были еще Венеция и Генуя, и впереди у них много "жирных лет", но История пойдет не через них. Кстати, и сейчас в Европейском союзе ядро "Европы первой скорости" составляет упомянутый треугольник.

Далее — Левант с центром в Константинополе: запад малой Азии, Балканы и северное побережье Африки примерно до нынешней Эль-Джезиры (Алжира).

К югу от Леванта — макрорегион, предствленный Египтом и половиной Аравийского полуострова. Центр напряжения — Каир. К востоку (юго-востоку) от левантийского мира располагался территориально небольшой, но, пожалуй, самый богатый и важный из тогдашних макрорегионов — Багдадский. Ныне, в конце II тысячелетия н.э., этот регион тоже имеет огромное политико-экономическое значение, в основе которого лежит магическое слово "нефть". В начале тысячелетия базой могущества багдадского мира были, естественно, не нефть шейхов и армия Саддама Хусейна, а высокий уровень развития производства и торговли, богатство правящей династии и купцов, многочисленных синдбадов-мореходов.

Левантийский, Багдадский и Египетский макрорегионы лежали на пути с запада на восток, из Средиземноморья — в Индийский океан. У каждого из регионов был свой "коридор" на восток. Самый северный, левантийский:

Эгейское море — Черное море — "хазарские пути" — Средняя Азия (Шелковый путь); средний: Сирия — Месопотамия — Персидский залив. Отсюда можно было плыть по морю аж до Китая, а можно было по "багдадской ветке" Шелкового пути через Хамадан, Нишапур, Мерв попасть в Центральную Азию -Бухару, Фергану, Кашгар — и двигаться в Китай посуху. Наконец, южный коридор: Нил — Красное море и — "ветер по морю гуляет и кораблик подгоняет" (в сторону Индии)

Тот, кто владел "коридором" или, тем более, "коридорами", контролировал поток товаров и людей и почти автоматически получал впасть над макрорегионом. И наоборот, любой претендент на власть прежде всего стремился захватить контроль над "коридорами".

Таким образом, относительно небольшая территория (квадрат, углы которого образовали Южное побережье Черного моря и северные побережья Персидского залива и Каспийского и Красного морей) оказывалась золотой в прямом смысле слова, Золотым Квадратом, а иногда — Золотым Ромбом. И не случайно эта зона "коридоров" была постоянным местом и возникновения систем имперского типа, и борьбы между ними. Причем борьба шла за то, чтобы захватить все три "коридора", стать Властелином коридоров или, по крайней мере, среднего и южного.

Борьба за пути-коридоры развернулась намного раньше, чем исторические области, которые они связывали, превратились в устойчивые региональные системы обмена (и производства). Ни одной державе не удавалось установить сколько-нибудь эффективный и длительный контроль над тремя коридорами сразу, над всем Золотым Квадратом. Кое-кому удавалось контролировать два коридора из трех. Но чаще работал принцип "один коридор -одна держава".

Трудно сказать, была ли вызвана знаменитая война древних египтян и хеттов конца XIV в. до н.э. с не менее знаменитой битвой при Кадеше (1312 г. до н.э.), в которой сошлись фараон Рамзес II и царь Муваталли, борьбой именно за "коридоры", но по крайней мере один "Коридор" был объектом борьбы.

На рубеже VIII-VII вв. до н.э. Ассирия попыталась поставить под контроль средний и южный "коридоры", но всерьез не преуспела. Большего успеха добились персы, сменившие ассирийцев в качестве гегемонов ближневосточного мира. Они не только захватили средний и южный "коридоры", но и пытались контролировать северный, разбив, однако, лоб о скифско-гре-ческую "стену". И все же именно персы первыми сделали заявку на "трехкоридорную гегемонию". Еще дальше пошел Александр Македонский. Он не только включил все три пути в одну имперскую структуру, но также попытался захватить долину Инда. Однако все это продлилось один исторический миг и рухнуло. Эллинистические монархии, возникшие в результате войн диадохов, почти точно совпали с тремя "коридорами", а развернувшаяся борьба между Птолемеями (Лагидами) и Селевкидами велась, по сути, за контроль над путями соединявшими две части Старого Света, две части Евразии.

Даже Римская империя не смогла установить длительную и эффективную "трехкоридорную гегемонию" — Парфия, а затем Сасаниды лишили их среднего (месопотамско-персидского) "коридора". Арабский халифат тоже какое-то время контролировал два из трех "коридоров". Однако с утратой единства окончилась и "двухкоридорная гегемония". Что интересно, раскол опять же произошел по "коридорной линии", противопоставив друг другу Багдад и Каир как двух "контролеров" различных путей.

Таким образом, осью "войны миров" на стыке Европы и Азии, у "горла Азии" была борьба за "коридоры". И если мы взглянем на ХIХ-ХХ вв., то увидим, что даже в капиталистическую эпоху, от египетского похода Наполеона и восточного вопроса с Крымской войной до Суэцкого кризиса и войны в Заливе, очень важная ось мировой политики проходит там, где ее увидели персы два с половиной тысячелетия назад. Региональные конструкции и геометрические фигуры очень прочны, и даже если золото Золотого Квадрата не желтое, а черное, сам квадрат продолжает существовать.

Продолжение следует

http://www.apn.kz/, 30 мая 2006