Зауре Кистауова, эксперт Службы экономического анализа Агентства политических исследований "APR"

Недавно Казахстан заявил о своем намерении присоединиться к Страссбургской конвенции об "отмывании", выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности.

Агентство финансовой полиции и Национальный банк работают сейчас над необходимыми законопроектами, которые позволят республике соответствовать 40 рекомендациям по борьбе с легализацией преступных доходов, созданной международной комиссией FATF (Financial Action Task Force on Money Laundering), которая усилила свою активность после событий 11 сентября 2001 года.

FATF-межправительственная организация, была создана в соответствии с решением саммита "большой семерки" в Париже в 1989 году. Сейчас в нее входят 29 стран и две международные организации - все страны-члены ОЭСР, Гонконг, Сингапур, страны Латинской Америки, Австралия, Совет сотрудничества стран Персидского залива, Еврокомиссия.

Эта комиссия ведет мониторинг стран, чье законодательство по ее мнению не препятствует отмыванию денежных средств, заработанных нелегальным путем.

Ее мнение, наряду с финансовыми рейтинговыми агентствами как MOODY's или Standart and Poors считается авторитетным, и особенно учитывается при составлении общего инвестиционного имиджа той или иной страны. Фактическое признание FATF той или иной страны как "коррумпированной" означает то, что развитые страны считают крайне рискованным развивать сегодня свой бизнес в ней.

Из стран бывшего Советского Союза в "черную" десятку до 2001 года входила Россия, а сейчас входит Украина, наряду с Египтом, Индонезией, Мьянмар и Филиппинами.

Почти два с половиной года назад Россия предприняла ряд мер и в срочном порядке ратифицировала необходимые законопроекты, чтобы войти в комиссию FATF и сейчас мы можем вспомнить, какие причины подтолкнули ее на скорейшее принятие подобных законов.

В погоне за деловым имиджем

Основным лейтмотивом выступлений российских чиновников явились признания о наличии мощной теневой экономики, об утечке капитала в оффшорные зоны, о присутствии нелегального наличного оборота, использующегося для выплаты зарплат, взяток, уплаты денег за охрану преступным группам.

Немаловажное значение для активных действий российских чиновников явился скандал, связанный с Bank of New York (BONY), в который была вовлечена практически вся вертикальная структура власти.

Российские банкиры начали жаловаться Российскому президенту Владимиру Путину на то, что плохая деловая репутация России все сильнее затрудняет их работу с зарубежными партнерами. В качестве примеров, приводились, немотивированное прекращение корреспондентских отношений, и закрытие сотни счетов российских банков после скандала с BONY. Кроме того, западные банки применяли и вполне "рыночный" механизм - установление высоких тарифов. Резко усилилась и чисто имиджевая кампания, в результате которой усилилось недоверие к российским банкам в целом.

Что же касается Казахстана, то пока он не входит в так называемую черную десятку коррумпированных стран, но это нисколько не умаляет наличие теневой экономики и коррупции в республике. Теневая экономика присутствует и здесь, и по некоторым оценкам она составляет до 40% ВВП. Отток капитала за пределы страны составляет около 1 млрд. долларов в год. И сейчас уже ни для кого не секрет, что основными потребителями казахстанской нефти являются Бермудские и Виргинские острова, на которых созданы оффшорные зоны. Известны факты, приводимые украинскими и российскими чиновниками, когда 30% сырой нефти, импортируемой ими из Казахстана, поставляется фирмам из Сент-Винсента и Гренадин.

Все эти оценки и факты, а также пресловутый Казахгейт также играют свою негативную роль в формировании делового имиджа страны.

Как отмечают эксперты, наличие теневой экономики превращается в опасный антистимул для инвестиций. В свою очередь коррупция, как порождение теневой экономики представляет собой своего рода налог на бизнес. А в некоторых государствах, где освобождаются от налогов средства, предназначенные для подкупа иностранных должностных лиц, идет поощрение коррупции. В соответствии с рекомендациями FATF Казахстан должен создать специальный орган, работа которого будет состоять в выявлении подозрительных фактов легализации преступных доходов, подобно TRACFIN во Франции при Министерстве Финансов, NCIS в Великобритании при Национальной службе криминальной разведки или российскому Межведомственному центру при МВД России.

Похвально желание Казахстана бороться с нелегально и преступно нажитыми капиталами, его стремление соответствовать всем необходимым критериям, способствующим улучшению делового имиджа страны. Однако будет ли успешной его борьба с преступными доходами в условиях, когда коррупция стала, чуть ли не стержнем всей системы?

По мнению экспертов, все будет зависит от статуса, который будет присвоен создаваемому органу надзора и степени его финансирования.

Так в Соединенных Штатах Америки борьба с коррупцией давно приобрела общенациональный масштаб. Там ежегодно подготавливается Национальная стратегия борьбы с отмыванием денег, содержащая план мероприятий, направленных на противодействие легализации незаконных капиталов. В нем содержатся меры, принимаемые как правоохранительными структурами, так и банками, есть раздел, касающийся активизации международного сотрудничества. Данный документ показывает, насколько большое внимание уделяется в США борьбе с отмыванием денег. Величина ежегодного бюджета федеральной программы борьбы с отмыванием денег составляет более 1 млрд. долларов.

А в Англии за деятельность, связанную с отмыванием денег, предусматриваются штрафы до 500 тыс. фунтов стерлингов или до 14 лет заключения, или то и другое вместе. При этом любой служащий банка, включая его руководителя, заподозривший, что выполняется операция, связанная с отмыванием денег, и не сообщивший об этом, может быть подвергнут тюремному заключению на срок от 2 до 5 лет или штрафу до 50 тыс. фунтов стерлингов.

Очень хотелось бы верить, что в погоне за рейтингами стремления казахстанского правительства не окажутся очередной образцово-показательной борьбой с коррупцией.

Очень примечательно на этом фоне заявление министра торговли США Уильяма Дейли, выступившего 22 февраля 1999 года в Вашингтоне на конференции, организованной странами-участницами Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).