Публикации / "Мое возвращение означает восстановление политического ландшафта"

"Мое возвращение означает восстановление политического ландшафта"


Интервью Акежана Кажегельдина радиостанции “Голос Америки”

 

ДИКТОР. Сенатор-республиканец Джон Маккейн и сенатор-демократ Джозеф Либерман внесли на рассмотрение Конгресса проект совместной резолюции, выражающий серьезное беспокойство по поводу отсутствия демократических свобод в странах Центральной Азии.

Каково значение такой резолюции, учитывая сложность союзнических отношений Америки со странами этого региона и продолжающуюся войну с международным терроризмом? На этот и другие вопросы отвечает бывший премьер-министр Казахстана, лидер Республиканской народной партии АКЕЖАН КАЖЕГЕЛЬДИН. Интервью с ним провела по телефону БАРБАРА КАММИНС.

БАРБАРА КАММИНС. Акежан Магжанович, мы вступили в новый год. Тревогу по-прежнему вызывает Ближневосточный регион, Корейский полуостров. Но есть и те, кто считает, что нельзя упускать из внимания стратегически важный регион Средней Азии. Этому свидетельствовал совместный проект резолюции Конгресса Соединенных Штатов, представленный недавно сенатором Маккейном и сенатором Либерманом.

Проект резолюции отдает должное Казахстану, Киргизстану, Таджикистану, Туркменистану и Узбекистану за поддержку, оказанную в разгар антитеррористической кампании в Афганистане. Но явно, что суть резолюции сводится к тому, что союзнические отношения с режимами этих стран в будущем должны базироваться не на сопротивлении против общего врага, а на общих ценностях. Сенаторы призывают к политическим реформам и к власти закона, которые отвечали бы демократическим ценностям, таким, как права человека, свобода слова и свобода выбора.

БАРБАРА КАММИНС. Акежан Магжанович, насколько полезны и даже реалистичны такие резолюции на фоне всего, что стоит на карте сегодня в войне с международным терроризмом?

АКЕЖАН КАЖЕГЕЛЬДИН. Если посмотреть, каким образом терроризм вырастает в глобальные проблемы, то можно увидеть, что, как правило, он произрастал, пестовался и получил мощную поддержку в тех странах, где практически нет демократии.

Долгое время считалось, что демократию может заменить какая-нибудь серьезная, очень строгая диктатура, которая может обеспечить некую стабильность, и эта стабильность будет той ценой, которую человечество может заплатить хотя бы за то, чтобы не было войны.

Оказалось, что этот механизм не работает. И оказалось, что в национальных интересах Соединенных Штатов иметь окружение из стран, которые являются демократическими, и из стран, которые стремятся к демократии. Оказалось, что с гражданскими обществами, которые опираются на рыночную экономику, легче договориться, с ними намного проще построить общий новый дом, в который мы все в ХХ1 столетии вступили, нежели пытаться договариваться с каждым из диктаторов, которые нарушают слово, которое они дают своим партнерам, буквально каждую неделю.

Вот в чем проблема, вот почему внимание повернуто в сторону Центральной Азии. Все помнят, как десять лет назад все забыли про Афганистан. Просто бросили, подумав, что проблемы там сами по себе решатся. А оказалось, что пришлось всем возвращаться назад уже в рамках общей коалиции и пытаться восстановить хоть какое-то подобие государственного устройства, потому что до этого там в течение шести лет хозяйничали бандиты под названием Талибан.

И я понимаю сенаторов Маккейна и Либермана. Это – ключевые политики Соединенных Штатов, которые прекрасно понимают, что, как на вашем языке говорится, если ты сегодня не будешь озабочен какой-то проблемой, то будешь глубоко-глубоко разочарован и вынужден заниматься этой проблемой завтра.

БАРБАРА КАММИНС. Акежан Магжанович, я использую пример Саудовской Аравии. Он может быть в какой-то степени применим и к Казахстану, с ситуацией с котором вы хорошо знакомы. Говорят: хорошо, если даже этот режим изменится, и будут выборы, что, если к власти придут люди, которые еще хуже, скажем, экстремисты? Они могут быть выбраны народом. Есть ли такая опасность в средней Азии?

АКЕЖАН КАЖЕГЕЛЬДИН. Знаете, одиннадцать лет, которые прошли после развала бывшего Советского Союза, создали такую ситуацию, при которой царит полное разочарование. Те, кто собирался демонтировать бывший социалистический строй и построить гражданское общество, не выполнили своих обещаний. И люди полностью разочарованы.

На смену существующим диктаторским режимам в будущем, естественно, если там когда-нибудь будут свободные честные выборы, придут совершенно другие люди. Важно ведь не то, чтобы эти выборы состоялись, а какие это будут выборы. Чтобы выборы были честными и справедливыми, и чтобы у каждой из сторон была равная возможность участвовать в них.

Вторая проблема. Чтобы эти выборы привели к смене политической ситуации, политической системы.

Сегодня все эти страны – это политические системы одного человека или одной семьи. Возьмите любую из этих республик! Демократическая оппозиция призывает к тому, чтобы построить нормальную политическую систему с равными условиями и возможностями для всех, кто собирается удовлетворить свои политические амбиции, будучи политиком. Или – равные возможности людям делать бизнес, нормальный бизнес. Чтобы экономика принадлежала не одному человеку, не одной семье, не маленькой группе людей, а чтобы у каждого появилась возможность себя реализовать.

Иногда наши оппоненты говорят: для этого нужны столетия. Не надо никаких столетий! Весьма показательна фраза, которую буквально несколько дней назад произнес во время встречи президент Швейцарии. Он сказал: “Есть два пути к демократии: американский и китайский. Китайский, который может занять столетия, американский, который может занять годы.”

Надо идти. Надо делать то, что было обещано народу.

БАРБАРА КАММИНС. Как вписывается ситуация в Центральной Азии и, в частности, Казахстан в стратегические цели Америки и России в исламском мире? В чем эти стратегические цели совпадают, в чем расходятся?

АКЕЖАН КАЖЕГЕЛЬДИН. Это очень хороший вопрос, он уникален по времени. Вы знаете, Россия географически расположена таким образом, что она может сделать Европу такой большой, что она будет начинаться в Атлантике и завершаться на берегу Тихого океана.

Так же и в Центральной Азии Казахстан может сыграть свою роль демократического моста. Казахстан имеет уникальную возможность быть частью такой большой Европы или частью Западной экономической демократической культуры в Центральной Азии. Наше общество уникально по своему этническому составу, по своей практике, оно все еще имеет высокую степень образования.

Единственное, чего у нас, к сожалению, нет - у нас нет народовластия, у нас нет справедливости. Но если все это восстановить, это будет очень интересный опыт, когда и Соединенные Штаты, и Россия могли бы поддержать процесс построения демократии и гражданского общества в азиатской стране, где общество такое смешанное, сбалансированное и с религиозной точки зрения, и с этнической. Это было бы очень серьезным сдерживающим фактором возможной агрессии, возможного экстремизма, который на сегодняшний день существует в Центральной Азии. Не надо закрывать глаза – с момента победы над правительством Талибан опасность не перестала существовать, она все еще присутствует.

БАРБАРА КАММИНС. Видите ли вы какие-нибудь подводные камни или какую-либо опасность, или какие-то проблемы, которые могут помешать союзническим отношениям Соединенных Штатов и Средней Азии.

АКЕЖАН КАЖЕГЕЛЬДИН. Я не вижу абсолютно ничего такого, что могло бы сдерживать требования Соединенных Штатов или хотя бы следование Администрацией Соединенных Штатов своим принципам. Поддержка прав человека, не насилие в собственной стране – это есть основа стабильности. А стабильность в любой из стран, которые объявили себя союзниками в коалиции по борьбе с терроризмом – ключевой вопрос.

Вопрос только в том, следуют ли главы государств, которые включились в антитеррористическую коалицию, тому, что они пообещали, что провозгласили, или нет. Потому что участие в антитеррористической коалиции для некоторых из этих стран стало неким механизмом получения каких-то средств. Некоторые режимы, нужно прямо говорить, пытаются продлить свое пребывание у власти таким образом.

Но я не думаю, что это является частью национальных интересов Соединенных Штатов – бороться с диктаторами в одной части света, закрывая глаза на нарушения прав человека в другой. Так не бывает. Такие коалиции прочно не работают. Поэтому, я думаю, таких подводных камней там нет.

Но там есть другие подводные камни. Нестабильность, которая является сегодня очевидной в Центральной Азии, приводит от того, что люди видят несправедливость. Когда коррупция по своим размерам становится общегосударственной и в стране нет политических механизмов смены власти, люди перестают верить в такую возможность. Тогда происходят попытки государственных переворотов, как это было совсем недавно в одной из центрально-азиатских республик. Вот это является наиболее серьезной опасностью для национальных интересов США и для Запада вообще.

Вернемся вновь к опыту Афганистана: как только мы пытаемся закрыть глаза на какую-то серьезную проблему, полагая, что она сама разрешится или мы ее потом решим, оказывается, что все должны очень серьезно заниматься этой проблемой. Я вижу в поступке сенаторов Маккейна, Либермана и их коллег в данном случае, как они пытаются заглянуть намного дальше сегодняшнего дня.

Можно решить проблему с ядерными станциями Северной Кореи с участием всех сторон, включая Японию и Южную Корею. Я думаю, что решится, в конце концов, проблема иракская. Но это абсолютно не значит, что надо составлять какой-то календарь: это десятилетие мы будем заниматься этим, а следующее – другим. Надо внимательно смотреть, чтобы ситуация не оказалась хуже. В принципе, руки должны дойти до всего.

Наверное, впервые вы сами, американцы, начинаете ощущать, как расширяется зона ответственности и список проблем, которые каждый день растут, появляясь одна за другой. Но такова роль и ответственность супердержавы.

БАРБАРА КАММИНС. Акежан Магжанович, в какой степени следует опасаться исламского радикализма в Средней Азии и, в частности, в Казахстане?

АКЕЖАН КАЖЕГЕЛЬДИН. Вы знаете, любой радикализм - это некая реакция на то, что люди разуверились в возможности изменения ситуации в их жизни привычными инструментами. Когда появляется большая безработица, когда нет никакой надежды на развитие, когда любая финансовая помощь, которая приходила из-за рубежа, разворовывается верхушкой, находящейся у власти, тогда приходит полная потеря доверия к привычным инструментам.

И тут на сцену выходят люди, которые предлагают более радикальные инструменты. А в связи с тем, что очень трудно выработать какие-то универсальные предложения для общества, они прибегают к уловкам, говорят: “Давайте, если нам обычная западная демократия не может помочь решить наши проблемы, попытаемся решить их путем построения демократии исламской”. В принципе они обещают, что жизнь не будет очень богатой, но не будет и абсолютно нищих – все будут довольно хорошо жить.

Мы знаем, что это труднорешимая проблема, потому что без построения гражданского общества, без реальных механизмов, когда людям дается возможность свою жизнь обустроить, это не будет работать. Это сказка, которую мы много лет уже слышали, находясь в социалистическом лагере. Но многие люди продолжают этому доверять, потому что они видят, как разлагается власть.

Посмотрите на Центральную Азию. Лидеры, которые находятся у власти сейчас, сказали: коммунистическая идеология развалилась, она не дала нам ничего, кроме национального гнета. Вот теперь мы будем независимо развиваться. Но на смену идеологии пришла просто тотальная коррупция. И тогда приходят люди, которые говорят: “Видите, демократия по западному образцу – плохая. Давайте создадим исламскую демократию!” Появляются те, кто прибегает к этому, как к инструменту. Они потом идут к власти, им препятствуют. Таким образом появляется радикализм.

В бедных странах, где отсутствует всякая прозрачность, отсутствует любая справедливость, исламский радикализм сразу находит себе очень хорошую почву для развития. С этой точки зрения Центральная Азия, все центральноазиатские республики очень опасна. Это потенциально опасное явление.

БАРБАРА КАММИНС. В формулировке внешней политики по отношению к Средней Азии какую роль играет нефть?

АКЕЖАН КАЖЕГЕЛЬДИН. Разговоры в течение последних пяти лет о большой нефти в Центральной Азии поутихли, если вы обратили внимание. Во-первых, потому, что нет там такой большой нефти. Не может этот регион заменить собой Персидский залив. Хорошо это или плохо, можно рассуждать долго. Но могу сказать, что без обеспечения справедливости нефть будет вызывать только нестабильность.

Посмотрите на конфликт между властью в Казахстане и инвесторами, которые много лет назад доверились и пришли, чтобы развивать энергетический сектор. Весь последний год был отмечен скандалами между правительством Казахстана и инвесторами. Все опять же возвращается к системе политического обустройства страны.

С другой стороны, я хочу вам сказать, что мир очень сильно изменился. Посмотрите, как изменилось даже ваше общество! Когда-то бывшие неприкасаемыми огромные монстры, киты – энергетические компании сегодня уже тоже можно, оказывается, призвать к ответу. Надо было только случиться экономической катастрофе, надо было, чтобы десятки тысяч человек оказались на улице без работы, чтобы обратить на это внимание.

Нефтяные компании, используя свой капитал, играют серьезную политическую роль. Они лоббируют свои интересы и таким образом подталкивают правительства своих стран к какому-то образу действий. Но, с другой стороны, вы должны понимать, что хотя большая нефть все еще играет большую роль, но все-таки механизмы влияния на политическую ситуацию изменились. Мир стал совершенно другой: то, что было возможно сделать три года назад, уже невозможно сделать сейчас.

БАРБАРА КАММИНС. Акежан Магжанович, проект резолюции Сената, с которого мы начали нашу беседу, призывает к предоставлению вам возможности вернуться в Казахстан. Какие условия необходимы для этого?

АКЕЖАН КАЖЕГЕЛЬДИН. Я хочу, пользуясь случаем, поблагодарить ключевых американских политиков, за то, что они включили в проект резолюции, который поставлен на голосование, этот пункт. Я прекрасно понимаю, для чего это делается. Это, с одной стороны, было бы свидетельством того, что правительство Казахстана действительно будет следовать своим обещанием и начнет политические реформы.

С другой стороны, мое возвращение означало бы некое восстановление политического ландшафта, когда один из самых активных политиков, оппонирующий нынешнему политическому режиму, мог бы вернуться в страну и там спокойно осуществлять свою политическую деятельность. Это было бы серьезным свидетельством того, что страна становится на путь, который обещает.

Кроме того, я прекрасно понимаю, что восстановление политических процессов в центрально-азиатских странах вообще – это есть условие большей стабильности. Это может быть индикатором того, что в обществах не все потеряно, и там можно ожидать каких-то последовательных демократических шагов и применения политических механизмов смены ситуации, а не радикальных инструментов. Я прекрасно понимаю, каким образом действуют и мыслят политики.

Я очень хотел бы и обязательно вернусь в свою страну. Естественно, при предоставлении гарантий реальной физической безопасности.

www.voanews.com

Вашингтон.

Рекомендуем:

Реклама:

Контактная Информация

e-mail: iicas@iicas.org