Публикации / Призрак свободы

Призрак свободы

Александр Рубцов

Путинская Россия между либеральным и неототалитарным проектами

Теги:Угрозы Для Демократии

Опубликовано в:Публикации

 

Испытание России очередным "глотком свободы" длится немногим более десятилетия, но проходит разные фазы. При Горбачеве решалось, как далеко зайдет распад прежнего порядка и связанных с ним систем контроля. При Ельцине процесс зашел неожиданно далеко, но не раз возникала перспектива реванша и реставрации. При Путине о реванше забыли, но впервые всерьез возникла угроза, что свободу задушит сам реформаторский режим, если не в колыбели, то в отрочестве.

 

СИМПТОМЫ И ОСЛОЖНЕНИЯ

Политический облик нового правления постепенно проступал из таких контрастных осколков, как "диктатура закона" и "мочиловка в сортире". Но сейчас уже ни у кого нет разногласий в том, что взят курс на жесткую консолидацию власти:

практически вся представительная ветвь власти, начиная с Думы, превращается в своего рода департамент, в "законодательную канцелярию" администрации;

губернаторы лишаются такого мощного инструмента, как Совет Федерации, делаются на порядок более управляемыми через бюджет, подвешиваются на компромате и т.д.;

государственное управление и большая политика освобождаются от групп внешнего влияния - финансовых магнатов, олигархии;

СМИ берутся на короткий поводок, информационное пространство делается вполне подконтрольным;

в силовых структурах обеспечивается безоговорочная политическая лояльность, а спецслужбам и "органам", прокуратуре и судам возвращается роль политического инструмента.

Если каждое из этих направлений консолидации власти, взятое в отдельности, имеет свои оправдания, то в сумме все это может создать принципиально новое политическое качество. Срабатывает сверхсуммативный эффект. Так из нормальных частей можно "ненароком" собрать нечто вовсе другое, что еще не поименовано и толком не описано.

В наметившейся конструкции единственным агентом большой политики и макроуправления остается исполнительная ветвь власти, да и то не целиком, а в ее собственно президентском ответвлении. В процессе укрепления управленческой вертикали размывается горизонтальное разделение властей: исполнительная власть подминает под себя законодательную, судебную, а заодно и "четвертую". При этом надо понимать, что система сдержек и противовесов работает только как целое, при наличии всех составляющих. Например, независимость судов, о которой столько говорится, возможна только при самостоятельной представительной власти, при наличии независимых СМИ и т.д. "Независимый суд", оставленный один на один с левиафаном исполнительной власти, - даже не иллюзия, а нахальная обманка.

Сдвиг в сторону последовательной президентской модели, оправданный в управленческом плане, предполагает не монополизацию власти политической, а, наоборот, максимальную защиту от перспективы такой монополизации. Президент, наделенный очень большими полномочиями, не опасен для общества только тогда, когда он максимально открыт для критики и поставлен в равные условия политической конкуренции. Это нормальный размен - полномочий на подконтрольность, управленческой монополии на повышенную политическую уязвимость.

Концентрация исполнительной власти в нормальных ситуациях уравновешивается развитыми институтами гражданского общества. Которое у нас, говоря тактично, "в состоянии становления". Правда, Путин уже начал было выговаривать слова о роли гражданского общества. Но пока он занимается этой логопедией, остается вопрос: как будет вести себя власть и чем мы будем от нее защищены до той светлой поры, когда гражданское общество наконец в достаточной мере оформится?

Беда в том, что нормальная борьба с извращениями нашей политической системы без принятия дополнительных, нестандартных мер может только усугубить ситуацию. Да, региональные власти часто больше отстоят от цивилизованной политики, чем власти федерального уровня; кое-где местный неототалитаризм уже вполне сформировался. Вмешательство олигархов в государственную политику и "государственную экономику" просто одиозно. Медиамагнаты порой ведут себя в отношении государства "некорректно", не брезгуя и мелким шантажом, и крупным политическим рэкетом. Однако пока все эти отвратительные "наросты" отчасти восполняли функции еще не состоявшегося гражданского общества - в том, что связано с диверсификацией политики, распределением влияния и возможностью противодействия. Эту реальность надо исправлять и доводить до ума, а не пытаться в рамках очередного технократического проекта опять заменить чем-то якобы изначально правильным.

 

"УПРАВЛЯЕМАЯ ДЕМОКРАТИЯ"

Сложившаяся конструкция уродлива, но исправима - мы и не могли сразу рассчитывать на что-то более респектабельное и соответствующее политической классике. Но еще более уродлива и практически не исправима власть без контроля и противовесов, располагающаяся в выжженной политической пустыне, в которой ни у кого нет ресурсов для противостояния ее возможным загибам. Такая власть может бесконечно симпатизировать самой себе в уверенности, что таких загибов у нее не будет. Но она неотвратимо вырождается, как вырождаются замкнутые на себе династии. Рано или поздно она поддается соблазну тирании, ибо сама ставит перед собой этот соблазн в качестве легко достижимой возможности. Одна только перспектива диктатуры действует во власти, как магнит, выталкивающий из нее все, диктатуре сопротивляющееся, и втягивающий все, на диктатуру ориентированное. Если такая всасывающая воронка сформируется, она либо втянет в себя Путина со всеми его воспоминаниями о Собчаке и приближенными либералами, либо вытолкнет их и сменит на что-либо "более втягиваемое".

Однако этому можно противопоставить идею ужесточения власти во имя конкретного политического проекта, в том числе либерального, рыночного.

Но тогда оказывается, что планируется политически блокировать как раз ту часть населения, которая и определила категорическую победу Путина. Это люди не самой либеральной ориентации, для которых порядок важнее, чем рискованная свобода, со всеми ее захватывающими возможностями и безграничным роумингом. Если так, то это задача настолько масштабная и историческая, что ее в случае удачи впору назвать "политической аферой века", а на памятнике Путину написать: "Благодарному народу от неблагодарного президента".

Однако эта эпохальная конструкция подозрительно вибрирует при проверке на прочность. Уже при позднем Ельцине упоминания о "массовом политическом протесте" ушли из лексики даже безнадежных левых, не говоря об умеренных центристах. Да и сами эти политические структуры сейчас настолько просели, что дальнейший политический зажим выглядит явно избыточным.

При внимательном рассмотрении оказывается, что этот инструментарий заточен не столько против осовременивающихся левых и устаревающих центристов, сколько против "других правых". Новый курс и практику его воплощения пытаются обезопасить не от противников реформ, а от возможной критики как раз сторонников преобразований. Речь, таким образом, не о том, чтобы обезопасить на будущее Путина и его проект, а о том, чтобы обезопасить от ротации группы и команды, занимающиеся политическим обеспечением и практическим воплощением этого проекта. Целый ряд наступательно-оборонительных маневров заставляет подозревать, что для команды "молодых интеллектуалов", доставшейся Путину в наследство (или в нагрузку) от Ельцина, страшнее всякого тупого массового протеста сама возможность убийственной критики со стороны других либеральных и тоже не старых интеллектуалов. Действительно, если у Путина обострятся проблемы с репутацией, в России скорее десять раз сменятся команды политического обеспечения власти, чем сама власть и проводимый ею курс. Слишком скандальные и не во всем обязательные конфликты с ОРТ и НТВ показали, что реакция была вызвана ударами прессы не столько по престижу самого Путина, сколько по качеству его морально-политического обслуживания. У инициаторов зачистки информационного пространства и смены ньюсмейкеров холодок бежит за ворот не оттого, что критику Путина услышит страна, а оттого, что ее услышит сам Путин.

Все это слишком хорошо знакомо по ближнему зарубежью и ни к чему хорошему не ведет. Поэтому "равноудаляя" от политики распоясавшихся регионалов, олигархов, отмобилизованную медиамагнатами прессу и т.п., надо одновременно компенсировать эти "потери" и выставлять дополнительную защиту. В противном случае мы прямиком заедем в "управляемую демократию".

Словосочетание "управляемая демократия" уже стало настолько расхожим, что мало кто вдумывается в реальный смысл этих слов и в то, как этот смысл сочетается с принятым политическим правом.

У нас есть Конституция, на которую оба президента, прошлый и нынешний, "накладывали руки" в инаугурационной клятве. Главный смысл этой Конституции (и всех, ей подобных) в том, что демократия в принципе не может быть "управляемой". Все право, производное от этой Конституции, регулирующее повседневную политическую жизнь и избирательные процедуры, главной своей задачей ставит как раз гарантию невозможности для кого бы то ни было, включая президента, не только "управлять демократией", но даже пытаться это сделать. Строго говоря, такие попытки так же преступны, как давление на независимый суд или манипуляции уголовным правом и делопроизводством.

Таким образом, утверждения, что нынешний президент и его команда целенаправленно строят в России "управляемую демократию", тождественны обвинению их в тягчайшем преступлении против существующего конституционного порядка - со всеми вытекающими отсюда последствиями. Если бы президент публично согласился с такими утверждениями, он подлежал бы немедленному импичменту - в полном соответствии с возлюбленной им "диктатурой закона". Если же подобное будет делаться втихую, это до поры останется на совести нового руководства, счастливо объединяющего офицерскую честь и кодекс спортивного поведения.

Сути дела не меняют и планы изменения Конституции. В любом случае реализуется неконституционный порядок действий: сначала запускаются механизмы манипулирования демократией, а уже потом эти механизмы сами себя легализуют через квазиплебисцитарные процедуры.

И в любом случае останется неясным, откуда на наши головы взялась и что собой представляет эта выдающаяся политическая инстанция, готовая взвалить на себя неблагодарное бремя "управлять демократией" в России в новом тысячелетии.

 

ЗАДАЧИ ПРАВЛЕНИЯ

Путину Россия досталась в уникальном состоянии: такого прорыва свободы здесь еще не было. Останется ли это в нашей истории экзотическим эпизодом или свобода наконец соединится с государством и даст новое качество для развития страны?

В новой цивилизации свобода - главный ресурс. Ее наличие не все решает, но дает шанс; ее отсутствие шансов не оставляет. Без нее можно создать "державу", которая будет надувать щеки, дыбить шерсть на холке, но не иметь реально ни достояния, ни достоинства.

Путин форсированно укрепляет государство. Будет ли эта конструкция использована для обустройства свалившейся на нас свободы или она станет инструментом личной и корпоративной власти, подавления нормальной политической конкуренции?

Второй вариант соблазнителен в оперативном плане, но безнадежен стратегически: получится не аналог "молодых восточных тигров", а еще один старый евразийский хорек.

Шанс России в другом. За несколько лет страна изменилась до неузнаваемости. И в лучшую, и в худшую стороны. Однако все ее проблемы в равной мере сосредоточены в людях и во власти, в обществе и государстве. Совершенно очевидно, что нельзя "наводить порядок" силами государственных инстанций, не наведя порядок в них самих. Государство сейчас не в том состоянии, чтобы пускать его в большое дело, чуть подкрасив и подремонтировав. Это как ставить телегу даже не впереди лошади, а поперек дороги, причем дышлом и мордой в разные стороны. До сих пор многое движется вперед и в гору именно там, куда у государства не доходят руки. И многое в государстве дичает именно оттого, что оно начинает "укрепляться" само и по собственному усмотрению.

Поэтому выход из положения может быть только во взаимном контроле и взаимном обучении. Обществу предстоит наводить порядок в государстве точно так же, как государству в обществе. Если президент сможет стать лидером страны, а не просто "главой государства" (тем более - начальником своей администрации), он приблизится к своей исторической миссии.

(Полностью статья публикуется в январском номере журнала "Знамя".)

"Московские новости", 23-29 января 2001 г.

http://www.mn.ru/2001/04/101.html

Рекомендуем:

Реклама:

Контактная Информация

e-mail: iicas@iicas.org